Соарава уже прекратила бороться со зверем. В ее верхней части слышался противный треск, не предвещавший ничего хорошего.
Вода! Моему дереву срочно нужна вода! Вот же она, внизу, в озере! Нужно всего лишь изогнуться…
– Уходим! – заорал мне Тентли, заглядывая в дупло.
Я завизжала, когда он с силой вытащил меня наружу и сбросил вниз с высоты.
Я пролетела мимо тигра, стукнулась о корни, пронеслась через фонтаны – и наконец меня приняли воды озера, смягчая падение.
Вынырнуть поначалу я не могла, да и не хотела. Из-под воды было видно пламя, бушующее наверху. Там было слишком страшно.
Но тут сильная рука схватила меня за волосы, поднимая мою голову вверх.
– Идем, – выдохнул на ухо Лестир, вытаскивая меня на берег. – Эва! Просыпайся!
Я не могла. Не хотела.
Соарава горела. Огонь охватило верхнюю половину ствола, что выше дупла. Тигр, освобожденный от ее атак и моих стрел, уселся на нижних ветках.
И методично поливал дерево огнем из пасти.
Тентли был где-то там, наверху. Я видела его фигуру, потерявшуюся в адском пламени и чадящем дыму. Видела, как сверкает лезвие топора, которым плотник отважно отгонял тигра. Видела, мощный удар лапой, которая сбросила Тентли с дерева, отшвыривая его на берег с большой высоты.
Лестир на миг оставил меня, метнулся вперед. Он был дьявольски быстр. Но вода задержала его выход на берег, и помочь моему другу он не успевал.
И без того весь израненный, Тентли комом свалился на берег и больше не шевелился.
Я закричала, разом осознав, что происходит. Вросшая в скалу соарава была полностью охвачена магическим пламенем, и огонь этот пробивался столбом вверх, пронзая небеса. Спасительная вода была совсем рядом, но согнуться настолько низко мое дерево не могло. Оно продолжало шевелить горящими ветками, которые спадали вниз, в озеро, тысячами углей.
А я все кричала, глядя, как мое дерево сгорает без остатка.
Лестир снова вошел в воду, обхватил меня сзади, прижимая затылком к своей груди.
Горящий тигр медленно поднялся в самый центр пламени, сминая лапами некогда могучий ствол соаравы, превратившийся в черный застывший столб. Он задрал вверх морду и протяжно завыл.
И затем я потеряла сознание.
Глава 44.
Мелкие капли барабанили по моему лицу, приводя в чувство. Забытье было тяжелым, но манило остаться в нем навсегда, не хотело выпускать меня обратно, в мир боли и страданий. Лишь моросящий дождь просил поверить, что новый день способен принести что-то хорошее, призывал дать миру шанс и проснуться.
Следом пришла боль – тупая, ноющая, охватившая все кости в теле, словно меня били палками. Я приоткрыла глаза, заморгала. Увидела над собой грозовое небо. Новый рассвет наступал на остров, несмотря ни на что.
Я поднялась, пытаясь понять, где нахожусь. Меня окружал берег моря, снова. Если бы не рубашка из листьев, я бы подумала, что меня только что выбросило после кораблекрушения, и все остальное мне приснилось.
– Лестир, – вымолвила я, оглядываясь.
Моего истинного не было. Я посмотрела на вязь на руке, и дыхание перехватило от горя.
Орнамент почти растворился. Грациозный рисунок, покрывавший некогда мою руку до локтя – исчез, оставив чистую кожу, обрамленную тонкой полоской вязи, что сократилась до исходного состояния. У меня все еще был истинный, но уже не было соаравы.
Заплакав, я поднялась, побежала вперед, не зная куда. И меня тут же поперек груди перехватила мощная рука.
– Тише, – успокаивающе сказал Лестир. – Эва, не иди туда. Не надо, пожалуйста.
– Там она, – плакала я. – Соарава…
– Там ничего нет, – произнес Лестир и повернул мое лицо к себе. – Лишь скала, покрытая золой. Мне очень жаль, Эва. Тебе не надо больше к озеру.
Я разрыдалась у него на груди, пряча лицо. Лестир терпеливо ждал.
Выплакавшись, я посмотрела на него. Вся его одежда изорвалась. Белую рубашку впору было выбрасывать, как когда-то и мое бальное платье. Из разорванных брюк местами виднелись мускулистые ноги. Некогда изящные туфли теперь годились бы разве что бездомным.