И заодно поняла, почему сразу его не признала.
Деревянная дуга лука, сделанная из ветки соаравы и мною же бережно отшлифованная – вовсю пестрела свежими листьями. Лук зацвел за ночь.
Хлопая глазами, я уставилась на это зрелище, наверное, имея самый нелепый вид в своей жизни. Затем встрепенулась и начала тщательно обрывать листья с дуги. Тут же скомкала их в ладонях, хорошо растерла. Нырнула обратно в шалаш, поближе к Тентли.
И принялась намазывать получившейся мазью его раны.
Тентли сразу сделал глубокий вдох – и это был самый прекрасный звук за все утро. Несмотря на то, что солнце уже клонилось к вечеру. Не замечая времени, я провела в оцепенении весь день.
Все это не имело значения. Пусть мы остались без дома, без еды и нормальной воды – но я вырву у этого проклятого острова хотя бы еще сутки. Тентли продержится эту ночь. Значит, должна продержаться и я. И что бы ни принес завтрашний день – он решит мою судьбу на этом острове.
Глава 46.
После бессонной ночи утро не принесло успокоения. Убедившись, что Тентли дышит, я вылезла из шалаша до рассвета.
Голод напал на меня с новой силой – накануне я в рот ничего не взяла. Я сплела пальцы, надеясь, что так они будут меньше дрожать. Зубы стучали, ветер пронизывал насквозь мою единственную рубашку, уже заметно износившуюся. Я не смогу сшить новую. Без соаравы мне не найти еду.
И все же один день мы выиграли.
Ранее, если меня что-то расстраивало на этом острове, то я пускалась гулять по берегу. Всегда помогало. Я была лейвой на своей территории, и весь остров был окружением соаравы. Моими угодьями для поиска себя.
Сейчас же я чувствовала себя одинокой и потерянной девчонкой, не способной ни на что полезное. Без соаравы остров навевал тоску, страх, ввергал в бездну отчаяния. И, что хуже – я осталась без Лестира.
Я снова и снова терла вязь истинности на запястье, надеясь, что эта тонкая полоска не исчезнет. Я не могла позволить себе остаться одной на свете. У меня был только Тентли, а у Тентли была только я.
Безумно хотелось есть. Но я понимала, что моему другу в шалаше еще хуже. Почему я не позволяла ему сделать запас фруктов? Он наверняка мог что-то придумать, если бы я позволяла ему набирать соары впрок. Сейчас это бы спасло нас обоих.
Я сидела на дереве и распоряжалась им, как хотела.
Там, в Толигорде, я никогда не задумывалась, что однажды посажу соараву-цвет, только чтобы единолично распоряжаться тем, что вырастет. Я мечтала создать что-то, что спасет весь мир. Как вышло, что именно здесь я стала вести себя иначе?
Слез во мне уже не оставалось, и горечь требовала выхода. Пусть без своего дерева я уже была не лейва, а обычная женщина – но без Лестира мне оставалось лишь утопиться. Если бы не Тентли, меня бы уже ничто не держало.
Я подобрала лук и бесполезный колчан с половиной стрел. Стрелять мне тут уже не в кого. Вот оно, последнее напоминание о соараве. Единственная веточка, разродившаяся остаточными побегами.
Я прижала лук ко лбу, взмолилась, чтобы лук разродился новыми листочками. Может, новая порция лечебной мази продлит жизнь Тентли?
Ничего, сейчас это был просто лук…
С небес раздался рокот. Похоже, приближался гром. Я высчитывала время до молнии, но ее не последовало.
Это был не гром. Дракон.
Я выронила лук, глядя, как крылатое создание появляется из тумана и устало приземляется на песок.
– Лестир! – выдохнула я и побежала к нему.
Дракон не спешил оборачиваться. Он посмотрел на меня вполоборота и удовлетворенно пропыхтел:
– Снимай.
– Чего? – не поняла я, раздираемая самыми разными чувствами.
Дракон чуть повернулся, пошевелил крылом, и я увидела, что на нем висят какие-то мешки.
Подошла к ним, развязала. Кто же снаряжал моего дракона?! Где он был вообще?!
Освободившись от груза, дракон обернулся человеком.
Куда бы Лестир ни летал – он воспользовался случаем переодеться. Новые туфли, брюки, свежая рубашка, выглаженный жилет. Прежним оставался лишь верный плащ.