Лицо Тентли тоже окрасилось задумчивостью, подобной моей собственной. Казалось, мой друг припомнил все свои злоключения в порту королевства и решил, что сказанное мною его не удивляет.
– Не понимаю одного, – продолжала я. – Кому я помешала? Зачем нужно было избавляться от меня именно сейчас?
– Я мог бы, пожалуй, ответить на этот вопрос, – сказал Лестир. – Но мне придется выговорить кучу сложных слов. Таких как «политика», «интриги», «проклятие», и много чего еще. Эвелина, важно другое. Все это время ты была разменной монетой в сложной политике, пешкой на большой доске. И от тебя не спешили избавляться – на случай, если придется использовать иначе. Кому-то было выгодно, чтобы ты не стала королевой, но оставалась на доске до последнего.
– Тебе же было выгодно другое, – улыбнулась я. – Чтобы я стала воительницей.
– Ну, это громко сказано, – пожал плечами Лестир. – Девушка с луком и стрелами вряд ли способна выиграть большую войну.
– А девушка с луком и верхом на личном драконе с властью императора? – спросил Тентли.
– О, то совсем другое дело, – охотно согласился Лестир. – Такая, конечно, способна натворить дел. И, без сомнения, нуждается, чтобы ее направлял кто-то мудрый.
Я встала со скамейки, уткнулась в его объятия.
– Прости, – вымолвила я. – Я бы в самом деле не поверила одним лишь словам. Скажи ты мне, что мой король, растивший меня с детства как принцессу, внезапно возжелал моей смерти – я бы не поверила. И не стала слушать ничего из остального.
– Но ведь лейва – не принцесса, – заметил Тентли, снова очищая штурвал от назойливой лианы. Похоже, соарава собиралась испытывать его терпение в течение всей дороги.
– Как я уже сказал, – мягко напомнил Лестир, – кто-то хотел, чтобы Эва не стала королевой. Для этого в наше время не обязательно быть принцессой. Лейва, способная стать выше проклятия – слишком важная персона, чтобы не считаться с ее мнением. Важно лишь, что Эвелине нужно было лично пройти дорогу познания и научиться смотреть на вещи шире.
– Это было непросто, – улыбнулась я. – Но ты мне оставил достаточно подсказок. Теперь я вижу правду. Больше меня здесь ничто не держит.
Тентли встряхнул принесенную мною капитанскую куртку, которая уже успела высохнуть. Натянул на голый торс, оправил рукава. Довольно что-то пробормотал на своем языке.
И спросил:
– Теперь мы можем плыть в Манпадор?
– Тентли, – вымолвила я, отрываясь от объятий истинного, – я не поплыву с тобой в Манпадор. Ты поплывешь туда сам.
– Что?! – оторопел мой друг и заморгал, глядя на палубу. – Ты же… Погоди, ты покидаешь свое дерево? Оставишь корабль мне?
– Да, – сказала я. – Соарава поймет. Тентли, ты достоин того, чтобы вернуться домой. И соарава заслуживает лучшей жизни, чем постоянные схватки с драконьим отражением. А меня ждет новая дорога.
Тентли постоял немного, поняв, что я не шучу. Шагнул ко мне, взял за руку, нежно сжал.
– Эвелина, – произнес он, – ты улетаешь с драконом?
– Со своим драконом, – поправила я, второй рукой касаясь щеки Лестира. – Со своим истинным. Со своей любовью, благодаря которой я и соарава пережили все, что с нами случилось. Тентли, здесь наши пути расходятся. Спасибо тебе за все. Но тебе надо домой.
Тентли сжал губы, посмотрел на Лестира, затем снова на меня. И понимающе кивнул.
– Да будет так, – сказал он. – Удачи тебе, лейва. Может, еще увидимся.
– Обязательно, – пообещала я и обняла его.
Лестир зашевелился.
– Ну, – вымолвил он, – путь до Манпадора не близок. Инструменты у тебя есть, компас, и все такое… Доберешься. Главное, в бурю не суйся. Да и еды тебе, похоже, хватает.
– Какой еды? – не понял Тентли.
И, обернувшись, он только сейчас заметил выросший над штурвалом навес, с которого свисали синие фрукты.
Я засмеялась.
– Удачи тебе, Тентли, – пожелал Лестир и уверенно протянул руку.