Закрепив повязку, я помолчала и погрузила пальцы в песок.
– Появились лейвы, – догадался плотник.
– Да, – кивнула я. – Свитки почти не сохранили записей о них. Известно лишь, что откуда-то появилась девочка, при которой было семя неизвестного растения. Тогда семена у нас очень ценились – ведь они, в отличие от монет, способны прорастать. В Толигорде всегда все хотели что-то вырастить. А эта девочка лишь сама могла ухаживать за этим семенем. И оно оказалось невероятным. Семени была нужна лишь земля и вода, но чтобы оно выросло – потребовалась любовь лейвы.
– Любовь? – переспросил Тентли.
– Любовь к мужчине, – продолжала я. – Истинная любовь. Девочка росла, разочаровывалась, разбивала сердца себе и другим. И все это отражалось на дереве, которое назвали «соарава». Оно плакало вместе с девушкой, и радовалось вместе с ней. А потом лейва встретила молодого юношу. Их любовь оказалась настолько крепкой, что соарава выросла за несколько дней. И начала плодоносить сказочными фруктами, которых никто никогда не видел. В то время одного дерева соаравы хватило, чтобы прокормить целое селение. Люди сберегли новые семена соаравы, но больше никто не мог их вырастить. И даже та выросшая девушка не смогла. Ведь нельзя любить по-настоящему больше чем один раз.
– Но нашлись и другие лейвы, – догадался Тентли.
– Чтобы вдохнуть жизнь в семена, да. Нашлись и другие девушки. И другие семена. Но и тех, и других было очень мало. Потому и новые деревья почти не появлялись с тех пор.
– Говорят, в Манпадор доставили один такой фрукт, – сказал плотник. – Я никогда ничего не хотел так сильно, как попробовать этот плод из легенд.
– Это уже не легенды, – печально усмехнулась я. – Ведь проклятие все еще довлеет над Толигордом. А дальше лейвы кончились. Семена соаравы или других волшебных деревьев больше не вырастали. И королевство снова вошло в темные времена. Пока не появилась я.
С этими словами я сняла со своей шеи кулон. Открыла его и показала Тентли содержимое.
Плотник с восхищением уставился на семечко, спрятанное в кулоне.
– Соарава-цвет, – сказала я. – Единственное семя, которое есть у меня.
– Так это правда, – прошептал Тентли. – Ты можешь вырастить дерево.
– Да, – грустно сказала я. – Только для этого мне нужно любить. По-настоящему любить. Иначе оно не прорастет, или быстро зачахнет.
– Почему же ты не можешь никого полюбить?
Я закрыла кулон и вернула его на шею, сжимая в кулаке. Глянула на рукав плаща и вспомнила, кому он принадлежит. По моей щеке прокатилась слезинка, которую я смахнула.
– Даже лейва не приказывает своему сердцу, – сказала я. – И, потом…
Я посмотрела на запястье. Черная вязь все так же обрамляла его.
– Судьба умеет шутить, – сказала я. – Чтобы вырастить дерево, я должна полюбить дракона.
– Дракона?!
– Того самого, что потопил наш корабль.
Тентли поднялся во весь рост. Пошевелил перевязанной рукой. Посмотрел на меня с благодарностью.
– У нас в Манпадоре не принято сопротивляться судьбе, – сказал он. – Может быть, твое время пришло, Эва?
– О чем ты? – спросила я безучастно.
– Не жди удобного случая. Если ты лейва, то почему бы тебе не вырастить дерево здесь, на острове?
Я долго смотрела на Тентли, прикрыв рот рукой. И сидела долго, пока не поняла, что он прав.
Я лейва, и это мое предназначение.
Глава 07.
Посадить семя соаравы на этом острове, которое я вижу в первый раз?
Я не знаю, что принесет будущее. Мое королевство, возможно, разгромлено. Где-то рядом бросит опасный тигр. Вдалеке летает дракон, бросивший судьбе вызов, который мне понять не дано. Трудно придумать что-то более нелепое, чем рискнуть посадить единственное семя соаравы в этом месте. И это если забыть, что я в жизни не вырастила даже цветка в горшке.
Но я понимала, что Тентли прав. Остров оказался слишком недружелюбен ко мне. Монстр, или болезненный удар судьбы, или непонятный дракон – противостоять всему этому я могла только через предназначение лейвы.