Каких-то там…
Ага!
Проще повеситься, чем стать свободным! Потому что мой отец, потея с утра до ночи, зарабатывал по одному доллару в день, а мать — по два. Но иногда, если попадался щедрый клиент, максимум до пяти. И то половину суммы она сразу же спускала на новые шмотки, косметику, побрякушки, чтобы выглядеть как можно лучше, торгуя собой направо и налево.
На заводе не позволялось расхаживать в лохмотьях, заляпанных грязью. Как это делала я. Потому что не хотела привлекать к себе излишнего внимания. А ходила я в старых поношенных джинсах, которые буквально спадали с впалого живота, отчего приходилось несколько раз подвязывать их верёвкой к такой же потрёпанной толстовке с капюшоном, благодаря которой я казалась толще обычного. Волосы скручивала в тугой жгут, прятала под пацанской кепкой с широким козырьком, наглухо закрывающим лицо, а на ногах носила подранные до дыр, в районе больших пальцев, кроссовки на три размера больше моего реального размера.
Всю одежду я донашивала за отцом. Поэтому и выглядела как беспризорный, никому не нужный бродяжка, от которого на «добрых» полкилометра несло куриными фекалиями.
Это была моя маскировка. Которая всегда срабатывала.
Без маскировки я обрекала себя на чудовищный риск быть отодранной до потери пульса в каком-нибудь помойном переулке, либо же переданной в один из дешёвых борделей трущоб. В котором пару лет назад безжалостно погибла моя мать, зарабатывая на кусок плесневелого хлеба умением широко раздвигать ноги и по самые гланды искусно сосать.
ГЛАВА 3.
На улице практически стемнело, но я всё ещё успевала до закрытия хлебной лавки. Мягкая, слегка шершавая купюра в пятьдесят баксов приятно шелестела в моих руках, когда я невольно сжимала её в подранном кармане своей убогой толстовки. Для нашей нищей семьи — эта сумма являлась целым состоянием, на которое можно было месяц беззаботно жить. Признаюсь, банкноту такого масштаба я держала в своих тощих руках впервые в жизни. Отчего приятная нега растекалась по всему телу, а желудок радостно сжимался, предвкушая в скором времени полакомиться тёплой выпечкой.
Последний раз я ела три дня назад. Моим ужином были протухшие объедки, найденные в одном из мусорных бачков, вблизи одной из убогих забегаловок трущоб.
Практически целый, но покрытый плесенью сэндвич… За право обладать которым я подралась с бродячим псом, заработав несколько приличных укусов в области запястья. А пёс, в свою очередь, заработал несколько сильных ударов металлической крышкой мусорника по черепушке, после чего, трусливо поджав хвост, быстро «смысля» с места сражения.
Кажется, я выбила ему глаз.
Этим варварством я не гордилась. Но когда испытываешь ни с чем ни сравнимый голод… похер становится абсолютно на всё.
Почему раньше не додумалась нож достать? Нужно было просто прирезать. Ибо это всё-таки, как-никак, но бесплатное мясо на неделю.
Чёрт!
Вот ведь безмозглая!
Собаки, как и любые другие животные в наших мусорных краях — большая редкость. Их лопают как плюшки за обедом. А эта псина, вероятно, либо из какого-нибудь трактира сбежала, либо из постовой зоны, охраняющей территорию трущоб. А может, какой-нибудь маленький ребёнок у мамочки выклянчил. На что та, чтобы порадовать своё единственное и драгоценное чадо, хорошенько хуёк соснула. Одного из постовых головорезов.
После драки с псиной я жутко боялась, что подхвачу бешенство. Но судя по всему, собака была ухоженной и даже с ошейником.
Точно сбежала…
Прошло уже пару дней после того ужасного случая. Слава Богу, меня не трясло, пена изо рта не валила, да и на людей я не кидалась. Но раны от укусов начинали гноиться.
Естественно.
В такой-то антисанитарии…
Денег на лекарства не было. Просто промыла и перевязала чистой тряпкой. Но всё равно не помогло. Место ранения заметно посинело и с каждым днём саднило всё больше и больше.
***
Осталось несколько кварталов до пекарни. Я оборачивалась на каждый малейший шорох, страшась того, что какая-нибудь обколотая пьянь выскочит из темного переулка, отнимет мою драгоценную выручку и в качестве приятного бонуса полакомится нетронутой плотью.
Как говорится, то, о чём думаешь — сбывается.
За долю секунды до того, как на меня полетел водопад из помоев, выплеснутый с верхнего этажа пятиэтажной фавелы, я всё же успела отскочить в сторону. Заприметив случайного прохожего, невольно попавшего под раздачу, проститутка с тазиком, чьи ярко выкрашенные волосы были нашпигованы бигудями, выругалась так грязно, словно это я её шлаком окатила, а не она меня.