И теперь его больше нет. Все кончено. Саид — воспоминание.
Но я буду помнить лишь всё то хорошее, что было между нами.
В знак благодарность за жертву, которую он принес, чтобы спасти меня и малыша. Свою жизнь. Он отдал нам. Чтобы мы жили.
Какой он после этого монстр?
Я ошибалась на его счёт…
Душевная боль выкручивает меня наизнанку.
— Алиса, тебе нужно отдохнуть. Не плачь, детка. Хорошо? — смахивает пальцем слёзы с моего лица. Я грустно киваю, поджав губы. — О нём думаешь?
— Немного, — дрожу.
— Пока ещё не верится? Мне тоже. Наверно, когда поеду на похороны, приму трагическую правду. Он был хорошим парнем, хоть и перегибал палку, но он тебя спас. А это главное. Будем поминать Саида Ахмедова только светлыми словами...
Поминать…
Я не могу смириться с реальностью! Не могу!
Это не о Саиде мы говорим, а о ком-то другом.
— Малютку обратно в кроватку положить?
— Нет, — качаю головой, — пусть поспит со мной. Может так меньше будет просыпаться.
— Хорошо. Отдыхайте, я скоро буду.
Осман заботливо укрывает нас одеялом и выходит из комнаты.
***
Мне снились кошмары. Пожар. Перестрелка. Крики. Слёзы.
Я плакала во сне и плакала, когда проснулась. Снова. Ко мне всё-таки начало постепенно приходить осознание, что Саида нет больше в живых. Потому что он не пришёл. Не появлялся в роддоме, не звонил. Я смотрела на экран телефона и ждала звонка. Мечтала, чтобы на экране высветилось его имя, и он наорал на меня, как обычно делал, если я пропадала на время.
Но ничего не происходило…
А когда я набрал его номер, робот сказал, что абонент не может принять звонок.
Проходит один день. Другой. Третий.
Осман отвлекает меня как только может. Он возится и сюсюкается с малышом как со своим родным. И мне безумно приятно, что он принял чужого ребенка.
— Саид был мне как брат… Конечно, я приму его ребёнка как своего собственного сына!
Не могу! Мамочки! Не могу, когда он отзывается о Саиде в прошедшем времени.
Ядовитая реальность травит меня ядом. Закручивается острой верёвкой на шее и душит, душит, душит.
Я гоню плохие мысли прочь, стараюсь не думать о тех ужасах, что мы пережили, но с трудом получается. Ради Самира, только ради него я изо всех сил вытесняю негатив, чтобы на нервной почве не пропало молоко. Молока у меня много, даже слишком. Это радует. Приходится сцеживать половину, чтобы не было застоя. Сынок кушает ещё не так много, как бы хотелось, но уже немного поправился.
Осман смотрит на меня с особым блеском в чёрных глазах. Иногда краснеет, облизывая губы Я даже замечаю, что порой, когда я прикладываю ребёнка к груди в присутствии мужчины, в районе паха у него выпирает приличный бугор. Меня это смущает. Я ведь как к другу отношусь к Осману, а он? Он меня дико хочет. Неудивительно, ведь Рашидов признался мне в любви. Пока мне вообще не до любви, ведь столько всего неприятного навалилось, не до отношений. Немного позже, я разберусь со своими чувствами. Нужно время. Переварить, оплакать, принять. Горькую судьбу.
Мне пока сложно полюбить другого, да и вообще полюбить мужчину, когда на сердце боль, но я ни в коем случае не буду отказываться от его предложения. Нам с маленьким нужна защита. А Осман великолепный человек. Думаю, мы поладим. Думаю, я смогу стать с ним счастлива, как женщина.
Прошло несколько дней. Я окрепла. У меня появился аппетит, я поднимаюсь с постели и будто начинаю заново учиться ходить после кошмарной слабости. Качаю малыша на ручках, пою ему колыбельные и смотрю в окно, прогуливаясь по палате. Покидать стены палаты пока ещё нельзя.
Первое время я боялась брать на руки Самира, он ведь такой крошечный. Боялась уронить, сделать что-то не так, даже однажды расплакалась. Но с помощью нянь и Османа наловчилась. Уже не так страшно.
Рашидов приходит ко мне каждый день. Вчера он принёс огромный букет красных роз и поздравил меня с рождением сына. А сейчас обещал принести кое-какие вещи для новорожденного. Сказал, что поедет по магазинам и купит. У меня ведь с собой ничего нет. А то, что покупала — сгорело в доме Ахмедовых.
Но он задерживался.
Похороны…
Осман был на похоронах и сказал, что будет недоступен, а меня категорически не взял с собой. Я и сама не смогла бы пережить это. Хоть и хотела положить цветы, провести в последний путь, выразив благодарность.