Я пробую. Это правда нереально вкусно! Тает на языке. Я даже тихонько помуркиваю, смакуя каждую ложку, растягивая удовольствие. И настроение на максимум. Не замечаю, как отвлекаюсь от удручающих мыслей, как мне легко становится, хорошо и спокойно.
Беседа продолжается. Пока мы болтаем о доме, о том, как здесь всё устроено, что ещё нужно будет сделать или переделать. Отойдя от тяжёлой послеродовой недели, я внезапно вспомнила про своего отца.
Я звонила папе! Целую неделю пыталась дозвониться, но он не отвечал. Может что-то со связью? Он ведь сейчас живёт за границей. Мне пришлось его отпустить. Иначе, оставшись совершенно один в доме, он опять бы принялся грешить.
Папа вылечился от зависимости. Он несколько месяцев лежал в реабилитационном центре и вышел оттуда другим человеком. Мы виделись всего пару раз после его выздоровления. А потом он решил уехать заграницу к другу и опять попробовать открыть дело. На это раз спонсором будет друг. Все под ответственность друга, а отец будет просто его помощником. Я отпустила отца, он упросил меня на коленях. Ведь когда наша сделка с Ахмедовыми завершится я должна буду продолжать учебу. Поэтому ему нужно работать, он у меня трудоголик, который вечно стремиться к тому, чтобы найти себя и самореализоваться.
А вообще я мечтала, чтобы отец забрал меня в Германию, после того, как я отдала бы малыша. Я бы больше не смогла находится в городе после того, что бы сделала. Этот город напоминал бы мне о Саиде и Самире каждый божий день. Но сейчас планы изменились.
Вестей от отца всё нет и нет. Я решаю попросить помощи у Османа.
— Осман! Я уже долгое время не могу связаться с папой. Когда я родила, я пыталась до него дозвониться. Он ведь уехал за границу, чтобы построить там бизнес со своим давним знакомым, но он не выходит на связь уже неделю. Я переживаю, можешь его найти?
— Без проблем, — лицо Рашидова становится крайне серьёзным. — Сейчас я сделаю пару звонков, у меня в Германии есть хорошие знакомые, они помогут. Он ведь в Германии?
— Вроде да.
Закончив с обедом, мы одновременно поднимаемся со стола.
— Тогда ты иди к себе, осваивайся потихоньку, а я займусь твоим отцом.
— Ещё раз спасибо!
— Не благодари. Ненавижу твои слёзы, ты же знаешь.
Мужчина делает шаг навстречу, ловит меня за запястье, притягивает к себе и крепко обнимает. А потом мы ненадолго расстаёмся. Я отправляюсь кормить Самирчика и хочу осмотреть спальню, в которой теперь буду жить.
К счастью, вечером папа всё-таки мне перезвонил.
— Алисочка, котёнок! Прости старого хрыча! Связи вообще не было, мы с Борькой отъехали в одно место, присматривали земли для проекта. А потом я ещё симку потерял. Сильно переживала?
— Очень! Ты до смерти меня напугал! Если бы ты только знал, что произошло за эту неделю.
— Что? — голос папы наполнился явным испугом.
Я выдохнула с облегчением, что он объявился, и обрадовала папу новостью.
— У тебя внук родился! Но отец малыша… погиб. И все те, кто заключил с нами сделку... Мертвы.
— Как это?
Шорох. Связь барахлит.
Как будто папа, запаниковав, телефон из рук выронил.
— Взрыв. Пожар в доме Ахмедовых. Чудо, что я не была там во время трагедии. Если бы только знал, как мне повезло. А потом роды экстренно начались. Мальчик родился. Здоровый, но в весе немного недобрал.
Радоваться чьей-то смерти нехорошо, но голос папы взбодрился, наполнился счастливыми нотками.
— Вот это да! У меня внучок родился! Вот это счастье! То есть малыш останется с тобой? — удивлению не было предела.
— Да, — с непонятными эмоциями отвечаю я, глядя на спящего Самира в колыбельке.
— Чудесно! И у тебя мужчина появился, говоришь? Хороший, надёжный. Неужели тот самый Осман, о котором ты мне часто рассказывала?
— Верно. Мы, — сглатываю, — собираемся поженится.
— Какое счастье, доченька! А мне Осман сразу понравился, не то, что этот… демон из ада! Зло наказуемо. Там ему самое место, в пекле! - плюётся, чертыхаясь. - Всё-таки хорошо, что судьба нас пожалела. Видишь, как удачно у тебя всё сложилось? Ты теперь счастлива?
Сейчас мне не хочется продолжать этот диалог, мне до сих пор больно, поэтому я меняю тему. И больно, когда отец отзывается так грубо о Саиде. О том, кто спас его единственную дочь.
А я простила Саида. Своим поступком он искупил вину.
— Когда ты приедешь? Сможешь быть на свадьбе? Я хочу, чтобы ты понянчился с внуком.
Следует затяжная пауза.