— То есть если бы меня убили во имя тебя, то ты позже поимел бы меня на той кровати, а так брезгуешь? — перебиваю его, обиженная таким поворотом. — Какой у нас Дьявол нежный, однако. Тонкая ранимая душа. Ангелочек во плоти.
— Ты сейчас договоришься, — угрожающе рычит Люцифер.
— Ну ты бы ещё полгода раздевался, я и не такое придумала бы, — раздражённо кидаю, схватившись за края его одежды и рванув их в стороны. — Учись, как надо раздеваться. Быстро. Страстно. Практично. И дико неэкономно.
Коротко хохотнув, Дьявол забирается на кровать, но не ползёт ко мне, а, схватив меня за щиколотки, тянет на себя.
— В следующий раз, так уж и быть, разденусь, как ты и сказала. И тебя раздену!
Глава 15.3
— Да-да! Меня тоже раздеть надо, — вторю ему, показывая, кто хозяин происходящего, а кто хозяин хозяина. И кто командует парадом.
— А что ты делала, сидя на кровати? — поигрывает бровями. — Почему не последовала моему примеру? Не разорвала остатки тряпок?
Он назвал «тряпками» комплект нижнего белья стоимостью в треть моей зарплаты. Обидно как-то.
— Предпочитаю, когда меня раздевают мужчины, — одариваю его сладкой, но лукавой улыбкой.
— Какие мужчины? — ревниво интересуется.
— Разные. Славяне, американцы, европейцы… Белокожие или негры, — перечисляю первое, что приходит в голову.
— И сколько было этих разных? — интересуется, произнося вопрос сквозь плотно сжатые губы.
— Не считала. Сбилась после тысячного.
— Человеческая обезьянка, думающая только о совокуплении… — задумчиво произносит. — Не может такого быть. Не может судьба так со мной пошутить, хотя…
— Ну да, ну да, давай немного поразмышляем. Ты не спеши, Люци. Я подожду… — падаю на кровать, устав от его болтовни. Лучше бы энергию в действия направил, чем разговоры. Поговорить мы и после можем.
Глава 16
Лили
— Язва! Теперь я понимаю, почему вы, людишки, порой называете так друг друга, — рычит он, сверкая своими глазами, цвет которых переливается от красного к черному и обратно. С диким рыком нападает на меня.
В одну секунду завлекает в сладостные, манящие, страстные поцелуи, заставляя меня поверить в левитацию.
Иначе я никак не могу объяснить то состояние, которое порой вызывают его губы на моих.
Когда он терзает их, мучает, провоцирует и…уничтожает одним лишь огненным дыханием.
— Люци, я сгораю от того, что чувствую к тебе, — шепчу с придыханием, получая его поцелуи в шею.
Его горячий язык на моей уязвимой плоти. Его руки на моем обнаженном теле. И его страсть, которая заполняет меня все больше и больше.
— Однажды в аду я буду брать тебя в пламени! И тогда ты почувствуешь, что такое сгорать от чувств, — обещает он мне хрипловатым голосом, который возбуждает еще сильнее.
Его слова меня не пугают.
Они до ужаса заставляют мечтать об этом.
Все же я мазохистка.
— Похотливая обезьянка, — повторяет Люцифер, стягивая с себя нижнюю часть одежды.
Всего пара секунд отделяет меня от того, без чего я просто-напросто умру.
Но этой ночью быть вместе нам не суждено. Потому что стоит мне облизнуть губы и приготовиться к неистовому наслаждению, а Владыке Аде пристроиться — он резко отлетает к противолоположной стене.
Как в том самом фильме про вампира, только вот Люци отшвырнуло от меня так, что он и сам это сразу и не понял.
Он улетел с такой скоростью и грохотом, словно проделал дыру в стене своим телом. А он может.
— Лили? — недоумевает он.
— Люци? — в тон ему отзываюсь. — Что это?
Люциферу приходится приложить немало усилий, чтобы отлипнуть от стены, где он буквально висел. Обнаженный.
Эх, хотела бы я такой 3-D плакат себе на стену. Но увы!
Отстранившись от стены, Люцифер выпрямляется и противно хрустит костями, будто ставит их на свои места.
Он что-то себе сломал? О адский дьявол! Как же это ужасно! Даже немного жаль его. Хорошо, что Дьявол оказался с хорошей особенностью и все сам может мигом поправить.
Все такой же нагой, он подходит ко мне. В его взгляде сверкают молнии, которыми он с легкостью может меня убить.
Мужчина проводит своей огромной рукой от моей макушки до живота. Я тут же начинаю светиться чем-то белым и странным.