Утром поднимаюсь разбитой, но все же способной передвигаться на ногах. Пью с бабушкой ее отвар, которым отныне она намерена меня пичкать каждое утро. Не сказала бы, что это очень вкусно, но если выпить залпом с мыслью, что это поможет — вполне себе сгодится. Но, признаться честно, я бы лучше фруктиков Люци съела.
После отвара переодеваемся, приводим себя в порядок и вместе спускаемся в столовую. Бабушка уходит к преподавательскому составу, где ее чуть ли не поедает взглядом Идрис, а я к своему столику, где из белокрылых только я и еще одна девчонка. Последняя планирует стать демоном в будущем, но лишь по той причине, что хочет бороться за их права в академии, а после и за ее пределами. В человеческом мире ее бы назвали борцом за равенство.
Я порекомендовала бы ее Люциферу в качестве какого-то из своих, но симпатичная, зараза. Ревновать буду!
Помимо этого Кэсс девочка очень умная, добрая и отзывчивая. К ней все демоны как к своей относятся. И меня почти сразу с ней познакомили, чтобы мне было с кем общаться на лекциях, где у ангелов и демонов разные занятия.
— Ты как? — спрашивает меня Кэсс, пока демоны между собой начинают обсуждать их последний урок по некромагии.
Эх, с радостью бы сама побывала на этом предмете. Демонов там учат работать с энергетическими следами умерших, исследовать астральную проекцию.
У ангелов есть похожий предмет. Душевная инженерия. Мы там изучаем структуры душ, их особенности, способы влияния на них, включая технику исцеления и защиты, но все же некромагия звучит круче. Мы только на живых воздействуем, а демоны еще и на мертвых.
— Как будто мной пол помыли и выжали после, — признаюсь девушке.
— Я почти так же, — бросает она со вздохом. — Дурацкий зачет всю ночь. Ты учила?
— Зачет! — восклицаю, потому что совсем про него забыла и не подготовилась. Хотела подготовиться, но после тренировки с Люци напрочь забыла о зачете.
Мне конец!
Он меня завалит!
Отправит на отработку после занятий. Буду книги в библиотеке перебирать с другими провинившимися.
Как я это осилю? Домашка, учеба, тренировки с Люцифером, а теперь еще и отработка.
Все же учеба на земле была попроще. Чего я там ныла, что устала! Вот сейчас я точно устала!
— Ты не подготовилась? — догадывается Кэсс. — У-у-у, профессор из себя отбивную сделает!
И она не шутит. Правда сделает. Зачет у архангела, который и так меня недолюбливает из-за того, что я с демонами общаюсь. А почувствовав мою слабость, возьмет скалку и будет бить-бить-бить… А может, оно и к лучшему? Хоть высплюсь на том свете.
На каком свете? Я и так на том свете! Может, в Ад попаду? Но там Люцифер мне спокойной жизни не даст. Возьмет в сексуальное рабство… Хм-м… заманчиво. А может, неплохо, если меня убьют? Хотя не факт, что в Ад попаду.
Глава 28.2
— Лили, — окликает меня один из демонов за столом, — что случилось?
— К зачету не готова, — признаюсь, пожав плечами. — Размышляю о том, попаду ли в Ад, если меня убьют.
Все демоны за столом начинают улыбаться, вновь убеждаясь, что я своя. Не ангелок, а как Кэсс — белокрылое создание, мечтающее об Аде.
Эх, если бы они еще о сделке с Люцифером знали. Если бы хоть догадались, что вскоре я буду сидеть рядом с их Владыкой в качестве жены. Тогда так просто со мной бы не общались. Поклонялись бы.
И хоть иногда хочется быть их госпожой, придерживаюсь статуса их друга и важной персоны для их повелителя.
Спину обжигает чей-то взгляд. Резко оборачиваюсь, решив взглядом послать того, кому я стала неожиданно интересна, но замираю, встретившись глазами с Люцифером.
На лице Повелителя Ада расцветает похабная улыбка, и он мне подмигивает, тотчас заставив меня улыбнуться, а кончики моих крыльев — трепетать.
У людей бабочки в животе, а у меня крылья за спиной от любви порхают. И главное, что унять их нельзя. Это как нервный тик. Непроизвольное сокращение мышц, чтоб их.
— Дамы и господа,— начинает Люцифер, пройдясь взглядом по столовой, — а также мартышки, — добавляет для меня и бабушки. Заказываю глаза и отворачиваюсь.
Позер!
Ладно меня мартышкой называет, я уже привыкла, но бабушку он специально дразнит, зная, как она раздражается от этого и каждый раз обещает ему слабительного отвара дать.
В случае чего в свой туалет его не пущу. И бумагу не подам. Сам виноват, что мою бабушку разозлил.