Сегодня мажор был одет в серую футболку, обтягивавшую его тренированное тело, мускулистое, но при этом гибкое, как у легкоатлета. В его ухо была вставлена круглая черная серьга, модная прическа была уложена как-то... по-особому классно, умело, но так, словно ее и не касались с утра. Он стоял, облокотившись на машину, небрежно поигрывая в пальцах ключом зажигания.
В отличие от меня, этот стильный, раскрепощенно-уверенный вид давался ему без малейшего труда. Как и самообладание. Да и остроумие.
Подавив вздох, я снова неловко потопталась на месте.
—Да уж, не позавидуешь тебе, —внезапно послышался голос с другой стороны «мустанга», и совершенно неожиданно я обнаружила... что он был не один.
Мое внимание настолько было поглощено стоявшим передо мной парнем, что я умудрилась не заметить Аню, его однокурсницу и мою знакомую, окончившую нашу школу в прошлом году.
Девушка явно вышла из этой же машины, а теперь сидела на капоте – стройная, дерзкая, модно одетая. Ее светло-медовые, выгоревшие на солнце волосы были слегка взъерошены, совсем как мои. Словно недавно в них кто-то запускал пальцы. Страстно запускал, лаская, пропуская пряди через ладони... Аня откинула голову назад, и я увидела на ее шее цепочку свежих засосов – при виде них в моем воображении тут же замелькали образы, от которых было очень трудно избавиться.
Мои щеки покраснели еще сильнее. В животе что-то оборвалось... Я почувствовала себя полным ничтожеством.
Но ведь они... не встречаются? Возможно, между ними ничего серьезного?
Я вспомнила, что совсем недавно видела Аверина с другой, какой-то незнакомой девчонкой, а за день до этого с красавицей Кариной, ненадолго вернувшейся из Франции – они вместе гуляли по парку возле Подушкинской усадьбы. Хотя с Кариной они наверняка просто старые приятели, как-никак бывшие одноклассники...
—Расстроила ты свою семью, девочка, —Аня снисходительно покачала головой. —Ай-яй-яй! И что теперь скажет твой папа?
—Ей не привыкать, —хмыкнув, парень пожал плечами. —Никто из нас не был удивлен. Наркоманка – это навсегда. Верно, сестренка? —подмигнул мне.
На моих глазах выступили злые слезы; в груди заворочалась болезненная обида.
Но их слова напомнили мне, что отпущенный отцом час вот-вот должен был подойти к концу.
—Мне пора идти.
—Передавай привет Руслану! Он же тоже приехал домой на побывку? —легко соскользнув с капота «мустанга», девушка подошла к Денису, и, щелкнув зажигалкой, тот дал ей прикурить.
«Ага, не сомневайся, обязательно передам – всю сцену эту ему опишу!», промелькнула в голове невольная мысль, навеянная пережитым унижением.
Может, дни, когда мой родной брат держал в страхе всю нашу школу, и прошли – больше он никого не прессует и не заставляет подчиняться многочисленным правилам, но как-то я сомневалась, что Аня захотела бы иметь такого врага, как он. Никто бы не захотел, серьезно. И если бы теперь он узнал, что между ней, его бывшей одноклассницей, и Авериным что-то есть... Ну, убить, не убил бы, но вряд ли от их добрых отношений что-то бы осталось – она превратилась бы для него в подружку его худшего врага.
Потому что Аверин всегда был для Руслана врагом номер один. Хотя, нет, вру, конечно, не всегда. Как это ни удивительно, в детстве они были лучшими друзьями и много времени проводили в нашем особняке, играли вместе и вообще отлично ладили, но с тех пор как... В общем, с той поры произошло столько всего, что теперь кроме как «этот ублюдок», «этот подонок» или «этот лицемерный кусок говна», мой брат его не называет. Как они вообще могли учиться в одной школе, и тем более, уживаться в одном доме, было за гранью моего понимания.
«Честное слово, иногда жалею, что не убил его. С радостью бы отсидел – лишь бы ублюдок сдох», как-то сказал Руслан. Характер у него был тяжелый, несгибаемый, но было у него замечательное качество – если брат о чем-то говорил, он действительно имел это в виду. Никогда не бросал слов на ветер. И потому в его искренности сомневаться как-то не приходилось...
Да, Руслан никогда не хитрил, не лицемерил, был сильным, искренним, благородным человеком. Хотела бы я быть такой же сильной, как он... Очень, очень хотела бы.
Но моя жизнь казалась мне бесконечным подъемом в гору – одно неверное движение, и я тут же оказываюсь у ее подножия, и вынуждена снова карабкаться вверх, сдирая до крови ладони, получая синяки и ссадины... А мой брат спокойно стоит на вершине этой горы, глядя на мои потуги с жалостью и снисхождением. С любовью, с желанием помочь... но и с презрением. Ведь ему самому не нужно забираться ни на какую гору. Он уже царь любой горы.