Мне нужно к Аи. Нужно окунуться в ее чистый запах. Он меня… стабилизирует, как это ни прискорбно. Когда она перестанет быть моей игрушкой... даже не знаю, как буду справляться сам.
Но сегодня наперекосяк шло решительно все.
Начать с того, что она с немым ужасом в глазах воззрилась на меня с другого конца комнаты...
...и закончить тем, что меня это почему-то разозлило. Хотя вообще девчушка была права, моя неадекватность наверняка горела алым светом в налитых кровью глазах.
Не надо так на меня смотреть! Я же не в чужой крови сюда вломился, в кои-то веки, преодолев свою брезгливость, воспользовался нашими душевыми на цокольном этаже. Заодно и молодняк туда отвел, глаза б мои на него не смотрели…
Да когда уже этот проклятый ром подействует?! Мне, как никогда, нужно хоть ненадолго отвлечься от того, что сегодня произошло!
- Поди сюда! – хрипло бросил я.
Послушалась. Опасливо приблизилась – еще не дрожа, но уже на грани.
Не понимаешь, чего от меня ожидать? Правильно, я тоже не понимаю!
Мир наконец слегка поплыл. Ага, ром начал действовать…
Я сделал еще один глоток, зажмурился, снова открыл глаза.
Четким в этом мире плывущих, искаженных линий оставался только ее тонкий силуэт.
Кое-как водрузив бутылку на столик у окна, я прикрыл глаза, спасая себя и ее от нового приступа идиотского, иррационального и абсолютно беспричинного гнева. Я догадывался, какое выражение сейчас на ее мордашке. Опасливое, испуганное, настороженное… Не хочу его видеть. Не хочу, чтобы она боялась. Не страх ее мне сейчас нужен, чтоб меня… наставник побрал!
Но ведь подходит… все ближе, хотя догадывается, чего я от нее хочу. И прекрасно знает, откуда я явился, хоть и не залитый чужой кровью. В таком состоянии я прихожу только с казней, она достаточно умна и наблюдательна, чтобы подметить характерные признаки.
Странно, кстати, что она с того памятного дня больше ни разу не пыталась причинить мне вред...
Одним экономным броском я сцапал ее в объятия. Брыкнулась, потом было успокоилась, напряглась только всем телом, как обычно...
Я же говорил тебе, Аи. Я абсолютно не стою твоей заботы.
Почти с облегчением вдыхаю ее запах. Не только морозной свежести, но еще и моего шампуня и лимонного масла. Такой... уютный, что ли. Второй вдох я сделал с откровенной жадностью, уткнувшись в безупречно чистые светлые, словно выбеленные солнцем, волосы.
Но сегодня ее простой, невинной близости мне оказалось мало.
Огненным всплеском перед глазами прошли недавние события. От одного воспоминания про кнут и узоры, которые я рисовал им на теле сегодняшнего объекта, меня заново замутило.
Кстати, а ведь шрамы на ее спине наверняка до сих пор не зажили… Осмотреть их она мне тогда так и не позволила… Но сейчас…
Теряя связь с реальностью и здравым смыслом, я крепче прижал девчонку к себе. Осталась только одна мысль – коснуться, ощутить тонкие ниточки шрамов чуткими подушечками пальцев.
Вскрикнула, попыталась вырваться, едва я, плохо соображая, залез рукой ей под рубашку. Чуть успокоилась, поняв, что я лишь легонько наглаживаю ей спину.
От ощущения нежной кожи, испещренной тонкими, едва ощутимыми на ощупь ниточками шрамов, я поплыл окончательно. Мягкая, теплая, нежная… так и хочется сорвать с нее рубашку и прижать к себе еще крепче, чтобы ничто не мешало…
Думаешь, страшно – это когда лапают грудь? Деточка, как же ты ошибаешься… Хватает в мире куда более эротичных вещей, от которых мужикам рвет крышу, но ты, в силу своей невинности, об этом не догадываешься, да?
А зря.
В следующий миг с меня ледяным душем слетел навеянный алкоголем и ее близостью дурман.
Невинности? А ведь именно невинностью от нее и веет! Невинность во всех ее движениях, в том, как она вообще существует здесь вместе со мной, в этой ее заботе! И вместе с тем она прекрасно сознает, что именно мужчина может сделать с женщиной, раз так этого боится. Спрашивается, откуда у невинной послушницы Гитоса из очень, очень хорошей семьи такие познания, если она сама жертвой войны не является? А она ею не является, иначе реагировала бы совсем иначе. И страх, этот дикий страх… вон, дрожать уже начинает и хватает ртом воздух… Почему я раньше не учитывал эту странную двойственность?
И какого демона я, спрашивается, с ней делаю?!
Да еще с таким удовольствием, чтоб меня Гитос побрал?!
Меня запоздало пробил холодный пот.
Я шарахнулся прочь от нее, как благонравный паломник от диаволова искушения.
Аи точно таким же движением отскочила прочь и уже издалека испуганно уставилась на меня.