Молниеносно срываю с плеча этого недоумка нашу нашивку.
- Свободен. Проверку провалил, в тайной канцелярии больше не состоишь. К службе в допросных не пригоден, результат экзамена аннулирован. Захочешь вернуть позицию - пересдашь мне лично через полгода. И боги тебя упаси не знать ответа хоть на один вопрос… Сдашь – сможешь работать на площадях, и только там. Не сдашь – пойдешь дальше в родовом имении девок портить.
- Из-за какой-то бабы!.. – выкрикнул, сорвался на истеричный фальцет.
Ммм, Лейд, как же ты меня радуешь! Неописуемо!
Преспокойно призываю магию, затыкаю недоумку рот широкой полоской силы. Никуда теперь не денешься, она лучше клея держится. И держит.
- Ну что ты, Лейд, не из-за бабы, эту твою бабу я вообще впервые в жизни вижу. А из-за того, что палач на работе должен быть бесстрастным и четко подмечать все нюансы. А ты возбуждаешься, как мальчишка, впервые попавший с девицей на сеновал. Но тут тайная канцелярия, дорогой мой! Мы пытаем с целью узнать правду, не причинив по возможности вреда – к примеру, человек может оказаться невиновным, но молчать, чтобы спасти преступника, да и степень вины бывает разная. А невиновных в этой стране не казнят. Поэтому и в документах у нас черным по белому – допрашиватель, мастер пыток и только потом уже палач! Или ты свое удостоверение и то прочесть не удосужился?
По расширившимся глазам вижу – не удосужился.
Ну все, следующий экзамен проведу лично, чего уже года три не делал. Лучше вообще без новичков, чем с такими.
Мягко, бережно, призываю кнут. Провожу ремешком по плечу недоумка… затрясся, почуял мою силу. Ну хоть что-то умеешь.
- Пошел вон, - выдыхаю, сдирая свою магию со слюнявых губ. Аж кровь выступила.
Разворачивается, кидается к двери.
Не отказываю себе в удовольствии придать ускорение шлепком кнута по ягодицам.
Не глядя завожу за спину руку, и невидимый ремень, повинуясь мысли, перехватывает руку девицы, подкравшейся ко мне с пресловутым тазом.
- Ты б еще кандалы прихватила, - иронично сетую я на андорийском в ответ на изумленный вздох. – И ими позвякала. Кровь липнет к полу, это раз, шаги чавкающие. Два - когда задерживаешь дыхание, вдох в итоге получается втрое громче, чем обычно, особенно когда больно ходить. Три – думаешь, вода в тазу не плещет, что ли?
Четыре – я могу сказать, где ты находишься, даже стоя с закрытыми глазами спиной к тебе, малышка. Пока мне не заткнут нос. От тебя пахнет кровью. По счастью, не так, как от большинства известных мне женщин, и такой острой реакции нет... С этим, кстати, я бы тоже хотел разобраться. Но как-нибудь в другой раз.
- Вернись на место, - отдаю короткую команду.
Выбрасываю широкий ремень, который обхватывает таз и ставит его на пол у скамьи – безошибочно, ни капли воды не пролилось. Мне даже смотреть не надо, я слишком хорошо знаю эту камеру, до сантиметра – как и любую другую, они в основном типовые. Девицу тащу за руку кнутом к железной скамье. Усаживается сама, морщится от боли. Движения еще заторможенные, но смертельной бледности на лице уже нет.
Опускаюсь рядом на колени, заставляю вытянуть ноги и внимательно их осматриваю.
Новая волна морозного ужаса – и, как я убедился, при этом совершенно каменное выражение лица, на меня старается вообще не смотреть. Великолепное самообладание.
Итого, имеем: она не подает вида, что боится; я не подаю вида, что заметил ее страх.
Интересная игра, должен сказать. Но несвоевременная.
- Не советую меня сейчас отвлекать, - ровно сообщил я. – Надо понять, помогло ли заживляющее.
Нажал на пятку рядом с начавшим затягиваться порезом. Потом на здоровую стопу.
Вздрогнула всем телом.
Видимо, больно… но кожа эластична и понемногу возвращает себе нормальный цвет, хотя белесые очаги еще сохраняются. И все-таки чувствительность - хороший признак.
Набираю чистой воды в таз, снова вливаю заживляющее, подогреваю, заставляю опустить туда пострадавшие конечности… Вода опять окрашивается розовым, девчонка пытается вырваться, и я силком удерживаю ее ноги за щиколотки.
Как бы не сломать ненароком – кости хрупкие, как у птички.
- Не дергайся, вода не горячая, чуть теплая, - говорю я. – Просто ноги слишком замерзли. Это не пытка, а лечение. Терпи, или можешь и вовсе ног лишиться. Этот придурок передержал тебя на льду.
Почувствовал, как она легонько дернулась на слове «лишиться». Ха, милая, паршивая из тебя шпионка, если тебя так легко читает палач, даже не проводя допрос…
Тут уже я сам вздрогнул от непрошеной мысли.
А может, именно поэтому мне и удается ее "прочитать"? Неординарность обстановки? Может, она реагирует только потому, что я выбил ее из колеи? Аксис бы ни себе, ни своим ассистентам таких вольностей не позволил, главный эксцентрик в канцелярии – я. А тут еще и контраст с Лейдом, и мое повышенное к ней внимание…