У меня на груди между тем начало медленно-медленно формироваться черное пятнышко.
Без камзола и рубашки есть шанс на то, что в жар бросит не сразу.
Начало поташнивать, и я прикрыл глаза. Ночь намечалась долгая... И, похоже, проведу я ее не у себя.
Интересно, как на мое отсутствие отреагирует Аи?..
Да, я задолжал его высочеству большое спасибо. Если бы я, со своими жалкими остатками магии, словил заряд этого яда, то вполне мог бы отправиться в посмертный мир еще до выхода из переброса.
Кажется, наш будущий тиран и самодур этим самым самодурством сегодня спас мне жизнь.
Я устало склонил голову набок. Вот уж никогда бы не подумал…
Другой в такой ситуации вполне мог бы заподозрить принца – мол, наверняка что-то знал, раз запретил своему палачу туда соваться… Но я знал, что он ни за что не пойдет против императора и против своих подчиненных. Его высочество бывал капризным, жестоким, эгоистичным, беспринципным мерзавцем, но одно (и, пожалуй, единственное) его хорошее качество оставалось неизменным.
Атириан Сейджский любил свою страну. Пусть даже она не отвечала ему взаимностью - не в последнюю очередь из-за прохладного отношения императора к своему сыну. И хотя ответственности принц пока до конца не научился, свои обязанности выполнял с полной самоотдачей. И в армии был прекрасным командиром.
А еще он замечательно знал эссийцев и их повадки. И куда лучше меня понимал, чего можно ожидать от незваных гостей с востока.
Я же их катастрофически недооценил.
Предметы то теряли четкость, то обретали такую резкость, что глазам было больно. Дыхание стало поверхностным. А значит, резерв опустел до дна.
Придется потом еще и к целителям зайти, за парой волшебных травок. Заварю себе бурду не хуже Фергюсовой, буду пить и морщиться... Да, вот где бы пригодился маменькин смородиновый морс!
Я покосился на Аксиса. Смертельная бледность постепенно покидала молодое, но уже обзаведшееся первыми морщинами лицо.
Вздохнул.
Вот и хорошо. Если бы парень здесь умер, я бы себе этого не простил.
***
Атириан Сейджский помедлил, стоя у покоев на шестом этаже, в самом укромном крыле.
Ему уже доложили о прискорбном состоянии лорда Кеосса. Как и о том, что ситуация под контролем лучшего во дворце специалиста.
Принц дернул подбородком, гадая, стоило ли приходить сюда, пока его палач понемногу загибается от магического яда.
Но он знал Рантера. Во-первых, этого поганца так легко не убьешь. Во-вторых, помочь он там все равно ничем не сможет. Только напряжения добавит.
К тому же это означало, что его палач сейчас занят неотложным делом и к себе точно не заявится/
Но пытаться в такой момент проникнуть в его комнату, дабы взглянуть на девчонку…
Пожалуй, все-таки слишком подло. Даже если Рантер об этом никогда не узнает (а кто ему расскажет?).
С другими он мог бы так поступить. Но не здесь и не сейчас.
Так и не попытавшись взломать замок с помощью весьма ценного амулета, принц хмуро развернулся и направился восвояси, чуть ссутулившись.
К тому же прикоснуться к ней он все равно не сможет. Если бы появились серьезные подвижки, если бы Ран смог заставить ее кричать или хотя бы говорить, уже доложил бы об этом.
А значит, в их маленькой игре все фигуры остались на своих местах, и ему остается лишь наблюдать со стороны.
Что бесило вдвойне! Вот ведь упрямая эссийская овца! Можно подумать, ей компания палачей и впрямь милее, как она когда-то сгоряча ляпнула!
Принц так зыркнул по сторонам, что у стоящих на посту лакеев отчетливо задрожали колени.
Что ж, если даже глава тайной канцелярии спасует… придется придумать что-нибудь еще. Он не отступится от того, что считает своим по праву.
***
...бывают сны, из которых выныриваешь, как из ледяной воды, в которую тебя макнул джиарский палач – отфыркиваясь, хватая ртом воздух, с отчаянием, неверием и мукой, потому что сознаешь всю мимолетность этой передышки, потому что железная рука вновь ухватит за плечо, сдавит и потянет вниз, в жидкий стылый лёд…
Так же и я вынырнула из нового сновидения, в котором пришлось с невыносимой точностью пережить самый страшный день в моей жизни.
С губ сорвался всхлип, полный облегчения. Сон… всего лишь сон… он больше не волен меня напугать – до тех пор, пока вновь не забудусь…
В прошлый раз меня разбудила длань палача, крепкая, грубая, но надежная.
Теперь же… надеюсь, не разбудила его.