- В прошлый раз я тебя кнутом отходил, - жестко напоминаю.
- Зато когда он хотел меня ударить, ты вмешался.
У меня слов нет. То есть мой кнут – это так, ерунда, а пощечина от его высочества – ужас-ужас?!
- Напомнить, что именно я тогда сказал?
- Какая разница, если он оставил меня в покое?
- Аи… - мой голос непроизвольно меняется на вкрадчивый. - А почему, собственно, ты до такой степени боишься нашего принца?
Пришел ее черед споткнуться на ровном месте.
- Потому что он – злобное, гнусное животное, которое любит кровь и боль, - с неожиданным ожесточением бросила она. - Потому что он шел по моей стране, сея только смерть и страх.
- Прости, но должен заметить, что эссийцы шли по нашей стране ничуть не тактичнее. Смерть вообще уродлива, соответственно уродлива и война.
- Но можно хотя бы… не наслаждаться всем этим.
Хм. А девочка права. Прямое попадание насчет принца, в яблочко. Правда, при этом она открылась для нового пробного удара.
- А откуда ты знаешь, что он этим наслаждается?
Смутилась, опустила голову, руки затеребили длинный край рубашки. Провокационно выглядит в свете недавнего происшествия… хм, лучше не думать об этом.
- Так ведь… в лагере, где меня держали, слухи ходили. Его даже здесь не любят, - нашлась Аи, и я понял, что о своем знакомстве с его высочеством она не расскажет ни за какие коврижки. – Даже стражники и палачи об этом болтали.
Хм, кто это у нас такой разговорчивый, интересно? В жизни не поверю, чтобы Аксис совершил такую оплошность.
- Какие именно палачи?
- Тот, который приходил ко мне сначала… Аксис?
Прекрасная память на имена. И абсолютно нейтральный тон, ни затаенной горечи, ни злости, ни обиды на моего зама.
- Лорд Аксис, - педантично поправляю.
- Лорд Аксис. Он больше молчал, только задавал вопросы. А вот те, которые работали с ним, иногда после… после допроса болтали с секретарем.
Угу, всех соберу и сделаю строжайшее внушение – при пленниках не трещать и сплетнями не обмениваться! А ведь, казалось бы, это и так очевидно…
- Ты странно говоришь о том времени в камере, - как будто невзначай заметил я. – Словно не вспоминаешь его с ужасом.
Остановилась на полушаге. Затем с мягкой решимостью снова шагнула вперед.
- Вспоминаю, - тихо созналась она. – Но в моей жизни были вещи страшнее.
Я только кивнул.
Под тихий хруст гравия под ногами мы двинулись дальше по дорожке.
В моей жизни тоже были вещи пострашнее обучения в Академии. Например, невозможность помочь близким людям и ощущение полной беспомощности, когда они мучаются и угасают…
Как я теперь знал, Аи тоже через это прошла.
В этот миг я не мог ей не сочувствовать и одновременно не мог не презирать себя за это сочувствие. Тоже мне, палач…
- Идем со мной, я тебе кое-что покажу, - неожиданно для самого себя предложил я и, не дожидаясь ответа, свернул на ухоженный газон.
Сама же сказала, что не хочет от меня далеко уходить. Значит, не отстанет.
- Куда? И что?
- Увидишь.
Умная девочка, расспрашивать не стала. Молча последовала за мной, стараясь не отставать ни на шаг.
Было здесь одно местечко… Интересное такое.
Я вел ее к фонтану в самой дальней, укромной части парка, не парадной. Обычно под фонтаном понимают набор труб, которые торчат себе из бассейна и деловито журчат, выбрасывая воду на разную высоту под разными же углами. Но здесь фонтан был старинным, монументальным, переделанным… а точнее, приделанным к тому, что осталось от одной из первых стен, окружающей столичный дворец.
Все трубы упрятаны в каркас, сам каркас спереди и по бокам скрыт под монолитными гранитными плитами. Спереди статуи, хоть и тяжеловесные, но не лишенные изящества. А вот позади – останки той самой стены, которые было решено сохранить для истории. Еще два века назад территория дворца и прилегающих садов была впятеро меньше нынешней.
Эта стена была сложена из крупных, хорошо подогнанных камней, которые успели изрядно обточиться и подвыветриться. Зато теперь по ним можно взобраться наверх – к примеру, для ремонта верхних труб.
Или чтобы полюбоваться оттуда звёздами и окрестностями, чем я частенько промышлял до этой проклятой войны.
Аи занервничала, когда я свернул с дорожки и уверенно потопал по газону к зарослям жасмина, в отличие от лип, упрямо не желавшего даже начинать желтеть. Высажены кусты были щедро, основательно, полукругом обводя пресловутый фонтан и смыкая ветви за задней стеной оного.
Я деловито их раздвинул и пролез первым. Придержал, давая ей возможность пройти. Но Аи беспомощно посмотрела на меня.
Я пожал плечами.
- Могу отпустить. Но думаю, ветви, хлещущие по лицу, тебя не порадуют.