Ну вот эти самые меры я и принимал. Точнее, честно попытался.
Комнату стараниями любезного камердинера Фергюса мне выдали вполне приличную, старую, но отмытую до стерильности, как я и любил (не забыть бы узнать, с чего такая щедрость, толстяк же меня терпеть не может).
Но это была чужая комната и чужая кровать, и спал я неважно.
Попытался это компенсировать, приняв долгую ванну – опять облом, горячую воду в этом крыле вчера планово отключили (заодно стало ясно, почему Фергюс так расстарался – чтобы мне досадить). Пришлось собираться, выходить, искать лакея, ждать, пока натаскают кипятка… Расслабиться толком тоже не получилось – или подогревай воду магией (и смысл тогда в выходном?), или опять зови лакея, пусть кипяточка принесет…
К еде у меня претензий не возникло. Чай госпожа Шоли тоже заварила и настояла как положено, вовремя добавляя нужные травы. Другой вопрос, что лично я овощами наесться как следует никогда не мог, но тут уж ничего не поделать.
После обеда, устав от безделья и сочтя, что достаточно отдохнул, попытался разыскать Аксиса для доверительной беседы, но безуспешно – мой зам все еще не вернулся. Что ж за чертовщина произошла на южной окраине, если лорд-палач так долго там торчит? Да еще сразу после того, как попросил зайти к этому своему «сложному случаю» с яркими глазищами?
Тьфу, чтоб меня, лучше б не вспоминал!
Я честно попытался отвлечься. Сходил на прогулку (лучше б не ходил, проклятый парк и проклятые парочки, ищущие там уединения!). Подписал два приказа об освобождении и пять – о приеме новых потенциальных осведомителей. Проконтролировал размещение и назначил ответственных. Вспомнив об экзамене, попытался вызвать дора Белтаса к себе для внушения, но узнал, что тот отбыл вместе с Аксисом. Отправился на обход…
И конечно, вскоре обнаружил, что стою возле сорок второй камеры. Даже не понял, как ухитрился сюда забрести. Проклиная свое любопытство, не удержался и вошел.
Она настороженно вскочила с подстилки в углу и уставилась на меня сквозь спутанные пряди давно не мытых волос. Меня даже смех разобрал – ни дать ни взять дикая лошадка… Я попытался скрыть неуместную реакцию за кашлем, но, боюсь, ее не убедил.
Однако выдрессировали ее тут. Немая-немая, а поднялась как положено, хоть язык наш не понимает… или прикидывается, что не понимает?
В любом случае, вопрос не об этом.
Раз так лихо вскакивает – ноги таки зажили…
Хотя мне-то до этого какое дело?
Аксиса не было, я допрос не назначал, соответственно, ни вчерашнего стола, ни стула в камере не было. Садиться на лавку я побрезговал, предпочел быстренько прихватить из коридора табурет и устроился с относительным комфортом.
Сделал девчонке знак садиться, и она настороженно опустилась на лавку, готовая, чуть что, вскочить и кинуться прочь от меня.
А дальше…
А дальше я не продумал. Я сам не понял, на кой черт сюда пришёл, и никакой толковой стратегии у меня не было.
Сижу, смотрю на нее, думаю, что сказать. Позорище…
Впрочем, у моего затянувшегося молчания оказался неожиданно полезный побочный эффект.
Девица и без того взирала на меня с настороженностью (вчерашний псих вернулся, да еще к вечеру, когда приличные палачи пленных не трогают!), а тут и вовсе решила, что раз молчу, значит, замыслил какую-то пакость. С каждой секундой она нервничала все больше, и это наконец помогло мне определиться.
- Нога не болит больше? – миролюбиво спросил я на андорийском.
Вытаращенные яркие глаза уставились на меня с немым вопросом, но в следующий миг девица отвернулась и зажмурилась, прижав подбородок к плечу.
Ну вот, объект опять упорствует…
- Я потому спросил, что если болит, могу добавить обезболивающего или заживляющего. Мы их заготавливаем из расчета по три штуки на каждую беседу.
Не реагирует. Ну, как хочешь. Я ведь на этом все равно не успокоюсь.
- Я понимаю, ты ожидаешь продолжения вчерашнего, но у меня немного иная программа. Давай-ка немного побеседуем, - вкрадчиво начал я. – Для начала пойми одну вещь: ты можешь молчать, сколько твоей душе угодно, но от этого лучше не станет. Этот путь ведет в тупик.
Говорю, лениво прикрыв глаза, но пусть это тебя не обманывает – я зорко слежу за реакцией на каждое свое слово.
- Возможно, у тебя принципы, и всех джиарцев ты люто ненавидишь. Или может, ты знать ничего не знаешь, но ради кого-то другого тянешь время. Может, притворяешься немой, боясь, что нас крайне радуют крики, и пытки станут только изощреннее…