- А медики? То есть… - замешкалась, вспоминая нужное слово. – Лекари?
- Я им не доверяю. Да и зачем, если я сам умею лечить не хуже, а то и лучше многих из них? Зато в мои средства уж точно случайно не попадет ни яд, ни что похуже…
Покосилась на меня, явно пытаясь представить, что может быть хуже яда. Просвещать про афродизиаки не стал, во избежание истерики.
- А откуда? Где ты учился лечить?
Я вздохнул. Помедлив, кивнул на кресло напротив.
Аи помедлила, затем все-таки рискнула подойти к страшному мне поближе и аккуратно присела на краешек. С идеальной осанкой, прямая, будто ей кол к спине привязали, по всем правилам этикета, тьфу… Соблюдать его при собственном палаче – нонсенс.
- Садись нормально, - поморщился я. – Поверь, это кресло того стоит.
Нерешительно подвинулась вглубь кресла… и ойкнула, провалившись в облачко мягкого пуха.
- Ага, специально такую обивку заказал. Мне тоже нравится.
Поерзала, устроилась поудобнее. Выжидательно посмотрела на меня, давая понять, что ждет ответа.
- В Академии учили, - буркнул я. – Лечить. Там иногда от этого зависело выживание. Учились лечить самих себя и друг друга, просто чтобы дотянуть до выпуска. Наставники не всегда успевали вмешаться вовремя, люди слишком разные, как и пределы их выносливости. Все пыточные заклинания мы успешно опробовали на себе, вот так у нас учат палачей.
Недоверчиво смотрит на меня.
- Я бы тебе показал набор своих шрамов, но ты, боюсь, под ванной спрячешься, - усмехнулся я. – Не шучу и не приукрашиваю. Можешь любого моего палача спросить. Все, что делали с тобой, мы опробовали на своей шкуре. Абсолютно все.
Да, и на магическом льду я тоже стоял. Только у меня были пропороты обе стопы, а не одна.
Аи опустила голову, и я не знал, о чем она думает.
- Зачем ты вообще туда пошел? – тихо спросила девчонка.
У меня перед глазами мгновенно соткался образ похудевшей, изможденной матери, которая за тот год словно постарела на десять лет.
- Были причины, - коротко отозвался я, не желая вдаваться в подробности. – И не было другого выбора. Впрочем, то же самое можно сказать про каждого из тех, кто у меня работает. По доброй воле на такое не идут.
Но что-то разговор не туда заходит. С каких пор она вообще интересуется моей жизнью? Зачем ей это?
- А ты?
Непонимающий взгляд.
- Как дошла до Гитоса? – уточняю я. Нет, ну интересно же, как из принцессы получилась набожная культистка…
Взгляд сначала стал затравленным, затем отсутствующим. Ну, не ответит и не надо. Не пытать же ее…
- Нянюшка верила, - вдруг тихо проговорила Аи. – Она меня с детских лет растила. Отец не возражал, потом даже одобрял. Какое-то время. Даже у дв… у дома приказал небольшой храм построить, чтобы я лишний раз не выходила в город. Нянюшка и гимны пела, и легенды рассказывала, и молитвы читала. И свечи жгла. Я даже в паломничество один раз съездила… - взгляд затуманился, лицо приняло непривычно умиротворенное выражение. – У Гитоса искренние служители. И когда бог к тебе добр, это трогает до глубины души. Такого бога не хочется предавать.
Пальчики снова сжали болтающийся на шее кусок янтаря. Я проследил взглядом за этим движением.
- Это у тебя на память из паломничества? – ровно спросил я, хотя никак не мог уразуметь, как Айронд вообще отпустил принцессу шляться по местам силы Гитоса. В дороге же что угодно могло произойти, а для династического брака она должна оставаться невинной…
- Подарок одной из служительниц, - коротко отозвалась Аи, разом вынырнув из воспоминаний. – Очень ценный. Он… однажды спас меня от страшной участи…
Голос прервался, девчонка разом побледнела. Не знаю уж, что там за участь и как от нее могла избавить гитосова милость, но дальше расспрашивать явно не стоит. Я и без того я поражаюсь нашему взаимному красноречию.
Нянюшка, значит… знакомо. У меня тоже была нянюшка, помимо любящей матушки. А теперь роль этой самой нянюшки, мир ее праху, похоже, негласно взяла на себя госпожа Шоли, наша повариха…
По сравнению с Аи мне, пожалуй, даже в чем-то повезло. У меня есть прекрасные подчиненные, которых, вон, даже с друзьями можно перепутать. Обо мне есть кому позаботиться, даже теперь, хоть бы и «за кадром». А она здесь совсем одна, и рядом только я, палач. Сомнительная, прямо скажем, опора, вот только другой не предвидится…
От этой мысли я даже вздрогнул.
- Ну так что, выберешь себе пару книжек? – интересуюсь я. – Потом я кабинет запру, пока меня нет – сюда уже не зайдешь, - предупреждаю без задней мысли.
Потому что в этом кабинете еще много чего нельзя, кроме ящиков и «официального» сейфа. К примеру, нельзя тыкать пальчиками в лепнину возле высокого светильника и лазить в вентиляцию, где у меня личный тайник, за картину, где второй сейф, в угол, где под квадратом паркета скрывается третий, с самыми интересными бумагами… Конечно, вряд ли она до этого додумается, но береженого Гитос бережет.