Я поглаживаю ее плечи в такт своим словам, чуть касаюсь кончиками пальцев щек.
Хорошо она сейчас затылком приложилась…
- Вымою каждый сантиметр тела, - подпускаю в голос нарочитую хрипотцу, продолжая фиксировать реакцию.
Преодолевая отвращение, вжимаю ее в стену.
- По крайней мере, там буду только я, малыш.
Вот теперь морозный запах режет ноздри, словно я в зимний день сдуру полную грудь воздуха хватанул.
Глаза огромные-огромные, кажется, зрачок вот-вот вытеснит радужку.
И вдруг ее начинает трясти. Сильно, яростно. Взгляд остановившийся, и мне кажется, сейчас она видит не меня, а что-то из своих кошмаров. На лбу выступают крупные капли пота.
И вдруг девица, до сих пор стоявшая столбом, начинает вырываться. С неожиданной силой, как животное, попавшее в капкан, когда к нему подбирается лесной огонь. Черт с ней, с лапой, на трех бы уползти, лишь бы не сгореть заживо…
Но не кричит. По-прежнему молчит. Уже наставила себе синяков о стену, меня припечатала не раз – тоже, наверное, останутся следы. А потом вдруг ударилась затылком об стену, один раз, другой, замерла, судорожно, хрипло, с трудом дыша, как будто еще немного – и задохнется вовсе… И вот тут я уже не выдержал, дернул ее на себя, затем отшвырнул в сторону.
Упала на бок, содрогнулась всем телом – да, на каменный пол вышла мягкая посадочка… Но зато задышала нормально.
Я, с трудом пытаясь сохранить подобающую палачу невозмутимость, извлек из кармана собственный блокнот с карандашом и принялся записывать в него новую информацию. Выдерживает прикосновение мужчины – от пяти до десяти минут. После начинается дрожь. Затем настоящая, полноценная паника. И приступ, схожий с астматическим.
Нет, как ни крути – это явная фобия. Видимо, поначалу злость послужила защитным механизмом, позволив подавить страх, но потом он взял свое. А значит, нет у нее никакой "психологической немоты". Психика ищет лишь один защитный механизм.
Откашлялась, дыхание постепенно начало восстанавливаться, хотя девчонка по-прежнему дрожала всем телом.
У меня самого карандаш заплясал в пальцах, и я поспешил сунуть руки в карманы.
Я думал, что готов к любой реакции, и даже хотел проверить, насколько сильны ее страхи. Но это… странным образом оказалось выше моих сил. Не привык смотреть, как люди сами себя калечат.
Позорище. Слишком надавил, перестарался... и главное, зря, все равно ничего нового не узнал.
Подхожу, сажусь на корточки, резко щелкаю пальцами. Взгляд сосредотачивается на мне, и на сей раз реакция моментальная - содрогается, отскакивает (с поразительной скоростью, кстати говоря, не каждый здоровый и сильный человек так сможет).
Стараясь не делать резких движений, достаю из внутреннего кармана камзола заживляющее. Мое собственное, не из тех, которые нам закупает лорд-эконом. Привычка носить его всюду с собой у палача вырабатывается очень скоро после начала обучения.
Ставлю пузырек на скамью.
- Ты здорово стукнулась головой, - пускаю в ход свой самый холодный тон. – Советую воспользоваться этим средством, иначе шишка будет еще долго болеть, а мне не миновать объяснений.
Дрожащая рука неуверенно потянулась к затылку и тут же отдернулась. Она посмотрела на меня как затравленное животное. Во взгляде не было мольбы, она знала, что выдала себя, но при этом, похоже, прекрасно понимала, что все это не я придумал, что я палач и следую приказам.
Только немое отчаяние.
Психанув, я молча вышел.
Вот лучше б не приходил, чтоб меня! Казалось, за годы службы на что только не насмотрелся, палачей ненавидят, боятся, презирают, нас проклинают, нам пытаются угрожать...
Но затравленный, отчаявшийся взгляд этих ярких сине-зеленых глаз был как удар под дых. Потому что она не боялась меня, палача. И не ненавидела. Она странным образом понимала и принимала правила этой игры. Не с покорностью, не с мазохистским удовольствием, а словно выбирая меньшее зло.
Хотел бы я в таком случае посмотреть на большее! Так, в целях самообразования!
В коридоре, на мое счастье, никого не оказалось, и уже я сам сполз по стеночке.
Ноги плохо держали, и в первый миг я списал это на привычные симптомы магического перерасхода. Потом сообразил, что ни головокружения, ни тахикардии не было. Так, учащенное сердцебиение и рваное дыхание. Что после происшедшего практически норма.