Чем дальше, тем больше вопросов. Нужно побеседовать с принцем, непременно нужно. Но это будет сложно, если Атириан продолжит столь же виртуозно от меня уворачиваться…
- Во дворце Фергюс бы себе такого не позволил, - попытался успокоить я. – Да и при мне он ничего тебе не сделает. Я как лорд-канцлер выше по положению, будь я хоть трижды палач; он попросту не рискнет пойти против меня. По крайней мере, по собственной инициативе.
Вышло неуклюже, но…
Тревога в сине-зеленых глазах пошла на убыль, и отчего-то у меня на душе немного полегчало. По крайней мере, я смог, откинувшись на спинку кресла, начать размышлять об услышанном.
Надо будет составить несколько схем. Поднять контакты не только Фергюса, но и лорда Эдельберта, раз эти двое повязаны… Определиться, как именно подойти к принцу с расспросами о том, что его камергер мог делать в лагере для военнопленных. И прикинуть, где подловить лорда-казначея - интуиция подсказывает, что за эту ниточку есть смысл осторожно потянуть и что лорд Бейлил не так неприступен, как пытается казаться.
В душ я тоже сходил, вполне себе с удовольствием – нужно было смыть усталость. Аи после нашей беседы осталась задумчива и бледна, но это и ожидаемо. С ее уровнем эмпатии вспоминать такое вряд ли приятно...
А потом, уже глубокой ночью, понял, что успел привыкнуть к мирному, спокойному сну.
Проснулся я не от того, что она молча, страшно скрипя зубами, металась в корзинке - не раз и не два стукнулась головой о бортики, даже лоб ссадила...
Нет, я подорвался с кровати, когда услышал тихое-тихое, надрывное, полное муки:
- Палач…
Подскочил к корзинке прежде, чем успел толком глаза разлепить. Но потрясения на этом еще не закончились.
Чуть слышно, сквозь зубы, жмурясь даже во сне, Аи хрипло позвала:
- Ран… тер…
Вот это был удар даже не под дых, а ниже пояса.
У меня непроизвольно участилось дыхание. Следом ускорило свой темп сердце, почти как при откате. Руки дрогнули и опустились, в прямом смысле.
Понятия не имею, что ей снилось, но… она позвала меня по имени. Впервые. Столько дней иначе, чем палачом, не величала, а тут – по имени. То есть она его запомнила и… и не знаю, чего она от меня хотела в своем кошмаре, но…
- Ран... - еще жалобнее.
Не выдержав, я грубо тряхнул ее за плечи, выдергивая в реальность.
Где-то это все уже было...
Из широко распахнутых глаз плеснул ужас пополам с облегчением. По щекам стекли две слезинки…
- Ран... - выдох, не более.
И я дрогнул. А кто бы не дрогнул?!
Выволок ее из корзинки, грубо прижал к себе… и плевать хотел на ее страхи и жесткий мраморный пол!
Вот какого… Гитоса?!
Я не железный все-таки! Будь я хоть трижды палач!
Темные боги, за что вы меня так жестоко покарали?
***
{Аи}
...Палач так умеет слушать, что, пока я рассказываю ему о пережитом, пугающие картины вновь и вновь встают перед глазами. Днем, среди нехитрых дел и книг, мне удается о них забыть, но после таких разговоров с ним страшные воспоминания оживают и приходят во сне…
И все же когда он попросил помощи, сердце дрогнуло, неожиданно для меня самой. Никто и никогда не просил меня о ней, не считая страждущих в храме… Но не мужчина, тем более мужчина, обладавший надо мной властью. Он мог пытать, угрожать, как прежде, издеваться… но он попросил. И я не смогла отказать.
Этот лорд-палач… Рантер Кеосс… единственный, кто в чужой стране оказался готов отнестись ко мне по-человечески… Вряд ли принц именно это имел в виду, пообещав тогда отдать меня в руки своих палачей…
Мысли путаются. Сон затягивает в серую пучину, и я тону обреченно, уже зная, что здесь меня не ждет ничего хорошего.
И вновь толстяк на моих глазах избивает ни в чем не повинную девушку, а в маленьких, липких глазах его нет ни ненависти, ни злорадства, только почти звериная жестокость. От криков звенит в ушах, и я сижу в тесной клетке, не принцесса, а обычная замарашка, скорчившись в три погибели, позволяя другой женщине, немолодой, но крепкой и сильной, прикрывать себя… Но после вдруг происходит то, чего так и не случилось в реальности, но часто происходило в кошмарах - тот страшный человек, слуга принца, вдруг поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза, и стылый холод сковывает все тело…
А затем вновь я смотрю из окна, как полыхает дворец, который столько лет был мне домом. И знаю наперед, что будет дальше.
В который раз вижу перед собой остановившийся взгляд черных глаз джиарского принца, и его жесткие ладони вновь лежат у меня на плечах, стискивая до боли.