И я обвисаю в чужих руках, сама близка к беспамятству, потому что еще слышу крики своих фрейлин, своих подруг…
Чужой принц склоняется надо мной, изучающе глядя в глаза собственными - стылыми, мертвыми, без единого человеческого чувства.
- Твоя очередь, малыш, - выдыхает он и с нажимом проводит пальцем по моей щеке. – Будешь хорошей девочкой – обойдемся без криков и крови. Пожалуй, поступим так. Ты сейчас рассказываешь мне все, что знаешь о том, кто помогал вашим с нашей стороны, и о дальнейших военных планах своего старшего братца. А я, так и быть, сделаю так, что тебе даже понравится… нет, больше того, поступлю как честный человек. Быстренько рассказываешь все - и сразу выходишь за меня замуж... И заметь, никакого больше восточного хана.
Ледяная усмешка, гнусная, от которой в душе поднимается волна омерзения. Да лучше уж восточный хан!..
Но умолять это джиарское чудовище бесполезно.
- Делай, что хочешь. Я тебе ничего не скажу и женой твоей не стану, - сорванным голосом пообещала я. – Ты не вырвешь у меня более ни единого крика, даже если отдашь меня всей своей гвардии. Клянусь, я найду способ умереть до того, как до меня доберешься ты!
Смелые слова женщины, у которой ничего уже не осталось, кроме добродетели. А она, оказывается, так хрупка…
Я всегда избегала ненависти… но Атириана Сейджского возненавидела тогда всей душой.
И за этого человека отец хотел отдать меня, когда мне было всего тринадцать?!
Мы просто не знали, насколько он жесток и беспощаден… Иначе отец бы непременно передумал с этой войной, попытался бы договориться миром обо всех спорных вопросах… Такого бешеного пса не победить, не взять измором.
Ненавистное лицо словно еще больше леденеет, как будто он и впрямь рассчитывал на другой ответ.
- Малыш, ты еще и половины не видела того, на что способен умелый и опытный в таких делах мужчина. С удовольствием послушаю теперь твои крики, если не захочешь по-хорошему стать моей невестой!
Жесткую усмешку на лице, которым когда-то искренне восторгалась моя несчастная Эри, я вижу словно сквозь туман.
- Ты не заставишь меня кричать, Гитосом клянусь!
Гордость – все, что мне осталось.
Как сквозь дурной сон, я услышала брезгливое:
- Форменная монашка! Воспользуетесь ей сейчас, мой принц?
Принц только рассмеялся и двинулся ко мне с совершенно мертвенным выражением на ледяном лице, красноречиво поглаживая вздыбившуюся выпуклость между ног. Бросил коротко:
- Пошли все вон!
Меня отпустили тотчас же, но я оказалась не в силах даже шевельнуться от ужаса, не то что бежать.
Принц начал развязывать тесемки на поясе штанов… и я, взмолившись про себя Гитосу о спасении, едва не была унесена вновь подступившей дурнотой.
- Бог защитит, - слабо прошептала я, не зная толком, на что надеюсь. – Гитос убережет…
- Никто тебя не защитит, - гнусно рассмеялся этот мерзавец.
И вдруг у меня прорезался голос.
- Гитосом клянусь, ты не вырвешь у меня ни единого крика, даже коснуться не сможешь! Да я лучше окажусь в застенках у твоих палачей, чем стану по доброй воле делить с тобой кров и постель!
На шее вспыхнуло странное тепло. Непривычное, незнакомое… заставившее прийти в себя. Сквозь порванное на груди дорожное платье пробился странный янтарный свет, сбивший на миг принца с толку. Подобравшись, он с подозрением посмотрел на меня.
- Это еще что такое?
Свет согревал, заставлял поверить в лучшее, осушал мои слезы, пролитые по подругам… так спокойно мне прежде бывало только в храме.
И я поняла тогда… Амулет! Амулет, подаренный мне матерью-настоятельницей в главном храме Гитоса!
Ко мне снова потянулись цепкие руки мучителя, но едва коснулись плеча, как раздался треск, напоминавший громовой – и принц отскочил, выругавшись. Потряс покрасневшей, словно ошпаренной рукой.
- Что это за колдовство? – медленно спросил он. – Гаэр, ко мне! Попробуй-ка усмирить ее!
Удерживавший меня здоровяк вернулся… но, как и принц, не смог даже притронуться ко мне. Треск, разряд, вскрик…
- Магии нет, - растерянно произнес он, баюкая обожженную руку. – Точнее, есть, но какая-то странная… не могу распознать.
Янтарь продолжал мягко, мерно сиять.
- Хм… Попробуй сорвать с нее эту дрянь, - приказал принц.
И снова треск и вонь палёного волоса. И ругань, которую не должна слышать невинная дева…
- Похоже на магический договор, - наконец подытожил джиарский колдун.