- Да, мне тогда докладывали, поизмывался над солдатами, - поморщился принц. – Я тогда же с ним и разобрался, правда, ограничившись выговором. Вроде бы больше он себе таких вольностей не позволял.
Если бы только над солдатами… то ли ему не обо всем доложили, то ли для принца жизни эссийских девиц значения не имеют.
- Зато в последнее время Фергюс все чаще позволяет себе трепать мне нервы, - задумчиво заметил я.
- Против тебя он вякнуть не осмелится, - безапелляционно отмахнулся принц. – По крайней мере, без прямого приказа.
Наверное, мне стоило в тот момент обратить внимание на эти слова и на тон, каким они были сказаны… но я этого не сделал.
- Но раз так, пожалуй, займу Фергюса делом, - невесть с чего сжалился принц. – Как раз надо покои к приезду андорийского посольства подготовить.
- Буду вам весьма признателен, - искренне произнес я. – И если можно, пусть все, включая дора Фергюса, по-прежнему считают, что я у вас в опале. Допрос Армана – это святое, но…
- Но сейчас ты получаешь от меня очередной разнос, от моего лица и от лица императора, - закончил принц мою мысль.
Все-таки приятно, когда тебя понимают.
Да и в целом скользкая беседа на тему похождений Фергюса прошла куда более гладко, чем я мог ожидать. По крайней мере, его высочество ничего не заподозрил.
- Что до проверки... Судя по всему, Аксис у тебя тоже не просто так в опале. Отцу ты, ясное дело, ничего доказывать не стал, но я тебя лучше знаю. По такой ерунде ты бы своего зама в архив не сослал, а значит - причины глубже и интереснее... Вспоминаем, как ты жаловался на то, что кто-то, похоже, копает под тайную канцелярию, и делаем вывод - кому-то нужен бардак в твоем ведомстве, и ты активно создаешь его видимость. Иногда твое коварство даже меня пугает, если честно. В одном согласен - лучше ловить хищную рыбку на живца, поэтому о подробностях расспрашивать не буду.
- Благодарен вашему высочеству за понимание, - ухитрился таки произнести я.
Его высочество, похоже, мои доклады не просто прочитал, а еще и вытащил из них всю информацию, оставшуюся "между строк". На что я и рассчитывал... дней так пять тому назад.
Пауза, воспользовавшись которой, принц снова наливает воду из графина в стакан. Усаживается поудобнее в кресло. Посмаковав, как изысканное вино, делает первый глоток и неожиданно выдает:
- Вот знаешь, Ран, вроде ты моложе меня на… сколько, на два года? Знаю, что побывал в Академии, прошел там через личный, персональный ад. Но и я тоже в военных лагерях с дя… - лицо на миг словно заледенело и принц чуть более натянуто продолжил: - …с генералом Шуори не цветочки нюхал. Так откуда у меня вечно пренеприятное ощущение, что ты старше меня лет на десять?
Я молча взирал на его хмурое высочество, уставившееся взглядом в пустоту.
Чувства были… неоднозначные.
С одной стороны, вроде как признание моих заслуг. Косвенное такое, почти презрительное. С другой – при мне помянули генерала, разговоров о котором Атириан старательно избегал, только являлся на поминальные службы и переслал семье немыслимую сумму. С третьей – это вроде как попытка мирно поговорить по душам, любезно так, с глазу на глаз.
А с четвертой… Говорить о прошлом с палачом – почти что кощунство, и принцу об этом хорошо известно. Да и если бы хотел знать о моих годах в Академии – мог бы спросить давным-давно.
Еще и его явное похмелье…
Не нравится мне все это.
И смолчать бы мне… Когда принц переходит на личные темы, вообще безопаснее всего молчать в тряпочку. Но проблема в том, что промолчать после такого вопроса тоже было бы крайне неблагоразумно.
- Потому что даже в военных лагерях у вас были люди, которыми вы дорожили и которые дорожили вами, - честно произнес я, пожав плечами.
И в первую очередь ваш дядя, ваше высочество, которого я при вас упоминать не рискну. Тот самый генерал Адао Шуори, мир его праху, кузен императора - по матушке, а значит, в списке престолонаследия не значился и, по давней же традиции, с восьмилетнего возраста обучал военному делу наследника престола. И воспитывал – больше некому было, а в армии без дисциплины нельзя.
Генерала я толком не знал, он редко бывал при дворе, а я, в отличие от принца, по военным лагерям не мотался. Но сложившееся о нем мнение было весьма положительным. Суровый, жесткий, но благородный, не брезговал пообщаться даже с лордом-палачом в моем лице.