- У меня такой роскоши не было. Меня забросили в Академию и в эту проклятую всеми богами магию, как котенка в пруд, и с интересом смотрели: выплыву или не выплыву. Да еще и прописали все спецкурсы, которыми была богата Академия. Выплывать пришлось самому… Вот и вся разница, ваше высочество.
- Я слышал, тебя быстро прозвали любимчиком Наставника, так что можешь не прибедняться, - фыркнул принц, снова потянувшись к графину. – И отец бы не допустил, чтобы с тобой там случилось что-то серьезное, не для того он тебя туда отправил.
Я вздохнул. Он упорно не желает понимать чужих намеков, хотя сам так любит всяческие недомолвки.
- А вы хоть знаете, что на факультете пыточной магии значит быть любимчиком Наставника? Вы же единственный сын и наследник своего отца, а значит, находитесь примерно в таком же «привилегированном» положении.
Спина принца, которой он как раз повернулся ко мне, вздрогнула.
- Это значит, что тебя никогда не хвалят… На нашем факультете вообще никого не хвалят, странно хвалить человека, который только что запытал кого-то до смерти. Или наоборот, остановился в шаге от нее. Но скупых слов одобрения я, в отличие от других, не получал никогда. Зато мне были обеспечены самые суровые наказания за любые промахи – я же должен оправдывать высокие ожидания, возложенные на меня. Быть любимчиком наставника – значит регулярно купаться в крови за то, за что другим достается удар кнутом.
Атириан наконец отмер и медленно повернулся ко мне. Я почти физически почувствовал, как меня заново оценивают, как слегка меняют свое мнение обо мне, накладывая сказанное мной на собственный опыт… и делая какие-то свои выводы. Зная принца – наверняка непредсказуемые.
- В Академии я просто выживал, ваше высочество, и пытался не сойти с ума. Строил стены, пока другие пытались их сломать. Там нет единства и режима, как в войске, там все и всё против тебя, как на факультете «теней». И я лез из кожи вон, потому что ставка была слишком высока. Это потом уже я понял, что умереть или повредиться рассудком мне бы никто не позволил… Что все это было нужно для того, чтобы расширить мои границы, пределы моей моральной и физической выносливости. Собственно, ради этого наставник и толкал каждого из нас все дальше и дальше в бездну, с молчаливого одобрения Его Бессветлости. Нас не ломали, нас ковали и закаляли. Как меч, который раз за разом нагревают, бьют молотом и остужают.
По-хорошему, здесь надо было бы остановиться, а еще лучше – тремя предложениями ранее… только вот меня основательно занесло, словно мне давно нужно было высказаться, но я даже сам этого не понимал.
- В Академии один год проходит, как одна жизнь, ваше высочество. Иногда я даже не уверен, можно ли нас после этого курса вообще называть людьми. Даже вы бросаете мне то и дело, что я – лишь ваш кнут.
Атириан снова вздрогнул. Брови чуть нахмурились, уголок губ скривился, пальцы дернулись. Словно сказанное мной немыслимым образом ударило по больному месту, о наличии которого я даже не подозревал.
Затем он очень, очень ровным и сдержанным тоном (каким и надлежит сообщать заведомую ложь) проговорил:
- Я тебя ценю, Рантер.
Честно? Я был потрясен.
Признание века… Ценит настолько, что без лишних слов подсунул в мое ведомство эссийскую принцессу, которую ищут и за прикосновение к которой, по словам его же высочества, мне (да и Аксису, которого принц запросто превратил в расходный материал) могут неслабо так отомстить… Он не проявляет никакой заинтересованности в моих проблемах и отчетах – я могу хоть неделю по дворцу бегать за принцем, а он будет меня слать лесом через своих секретарей… И вот, это меня, оказывается, ценят…
Впрочем, да. Ценят. С поправкой на характер.
Я усмехнулся – без злобы, но не без горечи.
- Хороший кнут грех не ценить, ваше высочество.
Сказал - и сразу понял, что совершил ошибку.
Выражение лица его высочества молниеносно изменилось. Глаза сузились, из них плеснуло совершенно непонятной мне то ли обидой, то ли яростью, а в следующий миг они словно остекленели, став абсолютно бесстрастными. Черная бездна без малейшего признака эмоций.
Но я упорно не понимал, что сказал не так. Фраза была совершенно безобидной, и я ответил абсолютно честно.
Понять бы еще, что мне за это будет…
- Хороший кнут, - задумчиво, чуть протяжно повторил принц, вальяжно откинувшись на спинку кресла.
Проклюнувшаяся тревога от этого явно напускного спокойствия только возросла.
– Да, пожалуй, в чем-то ты прав… - А потом он ни к селу ни к городу выдал: - Рантер, у меня, кстати, тоже возник к тебе один вопрос. Что ты знаешь о «синдроме жертвы»?