И вновь чуть заметный, но однозначно нехороший прищур. Принц хорошо держит лицо, ничего не скажу, выдают только вот такие мелочи, которые ничего не скажут плохо знающему наследника престола человеку.
На свою беду, я знаю его лучше многих... и все-таки недостаточно хорошо.
- На эту тему… есть какие-то научные материалы? – нейтрально спрашивает его высочество, а у меня на миг темнеет в глазах и появляется непреодолимое желание провалиться куда-нибудь под землю, просто чтобы не участвовать в этом разговоре.
На шее словно затягивается невидимая петля. Но приходится отвечать, и притом благожелательным тоном:
- Ммм... Не могу сказать, в Академии спецкурс по углубленной психологии жертвы читали всего двоим – мне и Аксису. В общей таких частностей не было, а в дополнительных материалах не было необходимости.
Если Атириан сейчас спросит про конспекты – я их сегодня лично съем за ужином. Нет, лучше - сожгу, а пепел размешаю в вине и выпью!
С легким разочарованием (актер из принца хороший, ничего не скажу) пожимает плечами.
- Досадно. Я недавно случайно наткнулся на упоминание этого синдрома, и он меня изрядно заинтересовал.
Чувствую, как у меня слегка округляются глаза.
Это что же вы такое там на ночь читать изволите, ваше высочество?! Где можно случайно наткнуться на упоминание синдрома, который даже не всем магам-палачам описывают?!
Атириан Сейджский резким движением поднялся на ноги.
- Что ж, Рантер, спасибо за занимательную беседу. Приятно поговорить с умным человеком, - бросил он, поправляя черные перчатки, безукоризненно обтягивающие длинные, тонкие пальцы. Ибо кроме воинского дела нашего принца и светским наукам обучали, музицированию в том числе.
- Послезавтра я вернусь, чтобы еще разок побеседовать с Арманом, и что-то мне подсказывает, он будет куда более разговорчив, - пытается изобразить привычную презрительную ухмылку, и у него даже получается, но она не находит отражения в черных глазах, которые по-прежнему мрачны, как ночь. - Императору сам доложу о работе заклинания… Вы проделали большую работу, лорд-канцлер. Премия будет перечислена на ваш счет к концу недели, лорд Бейлил об этом позаботится.
На этой благостной ноте его высочество выкатывается за дверь.
Спасибо, хоть не с ноги.
А у меня по спине, щекочась, запоздало стекает струйка холодного пота.
В другой ситуации я и сам бы стек если не по стеночке, то по спинке кресла, но сейчас наоборот выпрямился, подавляя острое желание вскочить и забегать по кабинету.
...И опять это странное ощущение, что удавка на горле сжимается, и счет пошел если не на минуты, то на часы уж точно…
Потому что принц явно готовится сделать какой-то шаг. Не знаю, какой, но готовится. Подбирает ключики, собирает нужные ему сведения.
И что предпринять – тоже не знаю. Потому что я никак не смогу проследить за наследником сам и не смогу никого к нему приставить – заметят те, кто следит за ним и без меня. И вот тогда у императора ко мне будет очень много неприятных вопросов. В частности, о том, что заставило меня пойти на такие меры.
А причин, кроме Аи, нет.
Я готов подставиться сам, могу пережить необходимость подставить Атириана, но в данной ситуации все это ударит по ней. А вот ее я подставлять не хочу. Совершенно. Будь она хоть трижды эссийская принцесса.
И все же… неужели это действительно «синдром жертвы»?
Я никогда не применял эту технику умышленно. И по тем причинам, которые озвучил принцу, и просто так, в силу моральной стороны вопроса.
Хладнокровная манипуляция чужим сознанием – это по-настоящему гнусно, куда грязнее, чем просто проливать чужую кровь в поисках ответов на вопросы. К тому же на фоне «синдрома жертвы» часто возникает нездоровая привязанность к палачу, а это… совсем мрак.
И если только я нечаянно… если я невольно повлиял на Аи… а ведь вполне мог, с этими переходами от тепла к холоду, от серьезности к игре, от равнодушия к заботе и наоборот…
Я бы взвыл, если бы не находился в собственном ведомстве.
Чтоб его высочество… как будто без него у меня было мало проблем!
***
- Аи, что ты обо мне думаешь?
Она уронила нож, которым только примерилась к фруктам, прямиком на фарфоровое блюдце, разбившееся с жалобным звоном. Опустила голову, стремительно покраснела. Потом покосилась на меня и побледнела.
Не знаю, какое у меня было выражение лица. Надеюсь, что никакое. У меня было ощущение, словно я в прорубь ухнул. Среди зимы. Когда вроде и так холодно, а потом ты понимаешь, что до проруби холодно, в общем, не было.
Какого черта я это ляпнул?!