Ну да, думал весь день про синдром жертвы. Да, я и без конспекта вспомнил основные проявления этой мерзости. Составил и психологический портрет объекта, потенциально подверженного этому состоянию, нашёл в оном как сходства, так и различия. Но проклятущая эмоциональная вовлечённость мешала отстранённому анализу! Общение с принцем кого угодно выбьет из колеи…
Да, в итоге я пришел к выводу, что окончательно прояснить этот щекотливый момент можно только при осторожных расспросах.
Но я не планировал их проводить!
Похоже, после беседы по душам с его высочеством у меня появилась непреодолимая тяга к откровенным разговорам. Старею, что ли?
- В к-к-каком смысле?
Впервые слышу, чтобы она так заикалась.
Но в прорубь я уже прыгнул, поэтому остается только выбираться из нее, с наименьшими потерями.
Старательно делая вид, что меня интересует только трубочка с кремом, лежащая передо мной на тарелочке, уточняю:
- Каким ты меня видишь? Какой я?
Я даже дыхание затаил в ожидании ее ответа.
Но малышка не задумалась ни на секунду.
- Страшный, - коротко, шепотом сообщила она.
Немая сцена. Я застыл над недорезанной пироженкой, хорошо, что попробовать не успел. Затем медленно, мрачно вернул приборы на тарелку. Потому что этот ответ ни в какие рамки вообще не вписывался! Ни «синдрома жертвы», ни в общечеловеческие.
Столько вроде вместе живем, а она не перестает меня удивлять!
- То есть все-таки страшный? А кто буквально вчера уверял меня, что есть вещи и пострашнее?
- Есть, - кивнула Аи и поежилась Фруктов ей определенно расхотелось. – Но это не отменяет того, что ты тоже страшный.
Н-да, в синдром жертвы определенно не вписывается. Отношение к палачу самое что ни есть правильное, льстить и заискивать даже не пытается. Даже бесит как-то…
- То есть ты меня боишься? – продолжил я развивать тему, пытаясь нащупать истину.
Теперь она сначала побледнела, потом покраснела. Отвела взгляд.
Молча покачала головой, словно сознаваясь в каком-то постыдном поступке.
Я запутался окончательно.
- Но…
И даже не знал, что ей на это сказать.
- Ты же понимаешь, что это нелогично? – беспомощно спросил я.
Пожимает плечами.
- Логика во всем этом отсутствует с самого начала, - с дрожащей улыбкой выдала она. - Я до сих пор не понимаю, зачем ты забрал меня из камеры. Зачем запугивал и чего вообще от меня хочешь… Ты страшный, потому что я знаю, на что ты способен, что, если будет нужно, ты без колебаний прибегнешь к пыткам. Но… палач – тоже человек, и Гитос учит, что судить нужно не по роду или ремеслу, а по поступкам. Ты когда-то обещал, что если я заговорю, пытки и издевательства закончатся… и сдержал слово. И ты сказал тогда, что я тебя не интересую… И действительно ни разу не пытался меня принудить к… - прервалась, нервно сглотнула. - Поэтому я тебя не боюсь.
Я слушал ее сбивчивые объяснения, а в душе поднималась жалость. К себе самому.
Меня подловили на умении держать слово. Просто Аи, когда немного отошла от первого шока, проанализировала мое поведение, поняла, что лаю я громче и куда чаще, чем кусаюсь, и постепенно, убедившись, что я от нее ничего такого не хочу (трижды ха за наивность), сочла, что меня можно не бояться.
Она не оправдывает ни меня, ни мою работу, просто принимает как меньшее зло. И в этом ей здорово помогают постулаты пресловутого Гитоса с его учениями о том, что в каждом человеке есть хорошее… Да с такими установками, как у нее, с ее умением четко разграничивать дурное и хорошее, ни о каком синдроме жертвы и речи быть не может! Ее так легко не запутаешь, не собьешь с толку, у нее есть собственный нравственный ориентир. Вот так вера, которую так легко посчитать забавным капризом, помогает ей оставаться собой, в любых условиях. Даже в логове палача.
С одной стороны – гора с плеч. С другой – то ли плакать, то ли смеяться.
Одно в голове не укладывается.
- Скажи на милость, кто может быть страшнее палача?
И снова тихий шепот:
- Тот, кто отдает ему приказы… или наслаждается его работой. Я слышала про ваши казни, еще в камере…
Я даже вздрогнул. Она же не на принца мне сейчас намекает, нет? Откуда эссийская принцесса может знать такие милые тонкости об Атириане?!
- А помогать ты мне зачем кидалась, когда я приходил выжатый, как лимон? Если я – страшный палач?
- Если человеку нужна помощь, надо помочь. И на добро надлежит отвечать добром. – Помедлила. - Я ни от кого здесь не видела добра… кроме тебя.
Меня как током ударило.
- Я палач и просто пытался тебя разговорить, - сквозь зубы указываю на очевидное.
Качает головой, в глазах ни капли сомнения.