То есть Фергюса мы таки подставили. Хоть какое-то утешение. Ну и плюс в том, что толстяку какое-то время гарантированно будет не до Лейда.
- Вы по-прежнему облечены моим доверием, лорд-канцлер.
- Благодарю вас, Ваша Бессветлость, - склонил голову я, принимая оказанную мне таким образом честь.
А ведь ваш сынок-то извинился. При всех. Пусть камерно, картинно, язвительно - но он это сделал, публично признал свою неправоту. Вы же, Ваша Бессветлость, даже с глазу на глаз… впрочем, не то чтобы я ожидал иного.
- И про ту девчонку правда? Которая была вашей игрушкой? – неожиданно с любопытством спросил император, и вот теперь мне понадобилось все мое самообладание.
Ответ должен быть быстрым и в меру небрежным, говорить надо с естественной скоростью...
- Была и была… Полагаю, его высочество счел, что ее присутствие сделает наказание немного унизительнее, - ровно отозвался я. – Я взял ее к себе с его разрешения, исключительно для того, чтобы быстрее расколоть. Такие игры не по мне, Ваша Бессветлость, вы ведь это знаете.
Вилять, не говоря ни да, ни нет, я научился еще в Академии. На этот счет даже экзамен был – требовалось уклончиво ответить на десять вопросов старшекурсника, создав у него впечатление либо своей вины, либо невиновности и при этом не возбудив подозрений.
Император удовлетворенно кивнул.
- Рад видеть, что я в вас не ошибался. В таком случае мне остается лишь пожелать вам скорейшего выздоровления. Мой личный врач в вашем распоряжении. Если вам что-то понадобится – обращайтесь ко мне лично, я окажу вам всестороннюю поддержку.
- Премного благодарен, ваше императорское величество.
- Не вставайте, - снова разрешил император.
И наконец поднялся и вышел из комнаты, избавив меня от своего высочайшего присутствия.
Меня запоздало прошиб холодный пот, и я обессиленно обмяк на постели.
Чувствую себя гроздью винограда, из которого выдавили все соки, оставив бесформенную шкурку и косточки.
Краем уха слышал, как Гэш выпроваж… то есть провожает высоких гостей. Как личные советники императора передают для меня пожелания скорейшего выздоровления. Как сам правитель снисходит до приказа тщательно отслеживать мое состояние. Как Гэш благодарит за высочайшее внимание и отдельно – за все-таки всученный ему обезболивающий отвар для меня…
Наконец закрывается внешняя дверь, и наступает тишина.
Вернувшись, Гэш, слегка пришедший в себя, но по-прежнему бледный, первым делом подошел к столу, налил воду в стакан и выпил залпом. Затем по-простому вытер со лба пот рукавом. Посмотрел на меня.
- Будете?
Я бы охотнее рома или какой наливки хлебнул, но нельзя. И из-за спины, и из-за того, что сейчас мне нужна трезвая голова. Кивнул, хотя слабо представлял, как меня будут поить.
Оказалось, прозаично – через соломинку, позаимствованную из шкафчика в кабинете.
Понемногу отпустило.
Происшедшее казалось диким сном, который даже анализировать бесполезно – все равно что на кофейной гуще гадать. И похоже, не мне одному.
Парень осторожно присел в кресло, глядя в стену и продолжая отрешенно держать графин в одной руке, стакан – в другой.
- Ты неплохо держался, - похвалил я.
Голос непроизвольно хрипел, словно меня разом оставили все силы.
- Это последнее, чего я ожидал, открывая дверь, - честно сознался Гэш.
- Да, и я тоже, - вздыхаю.
- Ну… по крайней мере, новых разносов можно не опасаться.
- Да и другие теперь соваться в канцелярию побоятся… но кое-какие наши планы этим были бесцеремонно сорваны. Теперь у меня и Аксиса вроде как нет причин для взаимного недовольства.
- Одно не связано с другим, - пожал плечами Гэш и, спохватившись, наконец вернул посудины на столик. – Мало ли какие у вас успели появиться личные разногласия за это время. Да и с его высочеством вопрос не то чтобы был полностью улажен...
- Тоже верно.
Мы умудренно помолчали.
- Лорд Кеосс, вам бы поспать… нормально, а не как ночью, - осторожно произнес Гэш. - Не думал, что у вас еще остался ускоритель регенерации.
- Берег как зеницу ока, - я не стал сдавать Элдера. – Может, с годами эффективность снизилась, но по факту… кстати, я что-нибудь говорил? – спохватываюсь.
Качает головой, но краснеет.
- Что? – с подозрением спрашиваю я, приготовившись повторно облиться холодным потом. – Да не тяни, говори уже!
Доведя меня до предынфарктного состояния, Гэш наконец выдал, отвернувшись:
- Вы только стонали очень странно, протяжно, с подвываниями: «Ай-и-и»… Я даже думал, вам челюсть заклинило, но вывиха не обнаружил.
А. Ну, ожидаемо, наверное. Я к ней все-таки привык.
Вяло махнул рукой.
- Чушь всякая снилась, - неуверенно оправдался я. – Лучше встать помоги.
- Зачем? – трогательно не понял мой добровольный помощник.
- Затем, что если я не доберусь сию секунду до туалетной комнаты, мы оба об этом пожалеем! – рявкнул я.
Гэш честно покраснел еще больше.
- Извините, лорд Кеосс, я не подумал… Позвольте, провожу…
Когда меня заново сгрузили на постель и неумолимо напоили целебным отваром, я ощутил заново навалившуюся сонливость. Но после выпитого ночью зелья это было нормально. Если бы не визит императора, я бы наверняка еще дрых без задних ног.
- Гэш… во-первых, можешь быть свободен, только дверь за собой зачаруй. Во-вторых, передай Аксису… пусть не спускает глаз с сорок второй камеры и с того придурка, который вчера кнутом размахивал. С него особенно, есть вероятность, что его попытаются убрать. И… - я поразмыслил, но решил, что вреда с этого предостережения не будет. – Считайте, что отдел регистраторов под подозрением. Все до единого, даже дор Белтас, - говорю небрежно, чтобы невзначай не сделать упор на его имени. - Нашим передай, кто с секреткой работает, пусть не треплют языками.
- Будет сделано, лорд Кеосс. Вы, главное, отдыхайте. И выздоравливайте.
И бедного лорда-палача наконец оставили в покое абсолютно все.
Я закрыл было глаза, намереваясь провалиться в царство сновидений...
Но теперь сон, как назло, помахал мне ручкой и сбежал нарезать круги по подсознанию.
Не сходится кое-что в этой истории.
Во-первых, зачем принцу понадобилось присутствие Аи. Если мне не померещилось, то там имел место какой-то магический договор... но что за дикое условие можно было выполнить таким образом?
Во-вторых...
Фергюса, надеюсь, мы успешно притопили, и всплывет он не скоро. Доверие императора дор камергер в любом случае утратил, пусть теперь хлебнет сам высшей опалы. Но дело в том, что акценты в докладе Родриану Сейджскому были уж больно странно расставлены, с упором на Аи, а не на мою злокозненность. Или же Фергюс понимает, что пытаться очернить меня перед правителем бессмысленно?
Но если все же это не он… то кто? Кто еще из присутствовавших там мог шпионить на императора?
И третье...
Атириан, однако, смелый парень. Допустим, он считает, что я по-прежнему ничего не знаю об Аи. Допустим. Но с чего он вообще взял, что я буду молчать о ней в тряпочку? Понадеялся на мою лояльность? Это после порки-то? Сомневаюсь.
А если бы я не смолчал и в красках живописал правителю сей интересный случай? Как он собирался выкручиваться, если бы Его Бессветлость заинтересовался девицей, из-за которой крон-принц соизволил схлестнуться с лордом-канцлером? Вдруг император прямо из моих покоев соизволил бы лично пойти в сорок вторую камеру, дабы взглянуть на девчонку, и сына своего за шкирку потащил туда же? Что бы Атириан тогда предпринял? Тут уже никакие слова бы не помогли выкрутиться…
Оставлять такие зияющие дыры в планах не в духе принца, он слишком хороший стратег, что подтверждается тем, как он лихо "умыл" батюшку. А значит, он как-то подстраховался и на этот счет. Но как? Никаких инструкций его высочество не оставил, только обронил, что хочет лично её допросить, и велел вернуть её туда, откуда взяли…
Ума не приложу.
Я бы даже подумал, что Аи отвели отнюдь не к нам в камеру, да вот только Аксис подтвердил. А он бы не написал так уверенно, если бы лично ее там не видел, благо он-то прекрасно знает, как выглядит моя бывшая игрушка.
Нет, что-то тут нечисто…
Я напрягся, преодолевая внезапное и очень неуместное желание вскочить и отправиться к ней. Во-первых, вряд ли смогу, даже ползком, во-вторых… что я ей скажу? Она умная девочка, сама понимает, что в этой ситуации всесильный лорд-канцлер беспомощнее младенца.
Аи, Аи… вот на кой черт я вообще в это дело влез?! Не знал бы ее – жил бы спокойно!
И ведь даже нормально пожалеть об этом не получается...
С этой мыслью я наконец и заснул. Как младенец.