Эта прискорбная особенность моего обоняния - сувенир на память со времен обучения. В первый год меня неоднократно купали в крови (в том числе собственной), пытаясь подавить естественную для человека реакцию на характерный металлический запах. Только наставники добились обратного эффекта. Мутить меня перестало, но чувствительность повысилась. Теперь я мог почуять кровь где угодно и в каких угодно пропорциях. И спать в этом запахе не мог совершенно – тут же накатывали кошмары.
И это был не единственный побочный эффект.
Закружилась голова, резко бросило в холод.
Я чуть не сполз вниз по бортику. Спасло одно - вода на миг показалась одуревшему телу кипятком, хотя температуру я выставил заранее и она не превышала тридцати девяти градусов.
Сосудистая система тоже ни к черту. Надеюсь, завтра никакие казни внезапно не нарисуются…
Вытираясь на ходу полотенцем, вошел в комнату…
И замер на полувдохе.
Чтоб тебя.
Я убью этого недомерка. Я его убью прямо сейчас.
Открыл шкаф – хвала богам, туда горничная не заглядывала. Убрала только саму комнату, одеждой не занималась.
Быстро натянул на себя первый попавшийся костюм – то ли серый, то ли темно-голубой, сам не понял. Вышел, даже не расчесав мокрых волос.
Я его убью. Я же предупреждал!
На женщину я не злился, она человек подневольный. Сказали убрать – пошла и убрала. А вот тот, кто отдал приказ…
Лорд-эконом попался мне в коридоре.
И получил магического кнута прежде, чем успел хотя бы ко мне обернуться.
Как бы измотан я ни был, есть люди, которые по-другому просто не понимают.
Закричал (больше от неожиданности, чем от боли), упал, перевернулся на спину… и с его лица сбежали всякие краски.
Я возвышался над ним, представляя в общих чертах, что именно он сейчас видит. Лицо после утренней казни как восковая маска. Глаза бешено горят. И каждая вена на лице и шее проступает красноватой нитью под кожей.
Мне бы тоже не понравилось.
Прелесть магического кнута в том, что, когда его используешь, никто не видит движения кнутовища… потому что оно гнездится в тебе самом. Невидимый ремень из перевитых друг с другом тонких нитей магии выходит из живота и управляется не мышцами, а исключительно твоей собственной волей. Конечно, сноровка и здесь нужна немалая…
О том, что палач обратился к своей магии, могут подсказать только глаза, медленно наливающиеся багровым. Но жертва не знает, откуда ждать удара.
Левый бок. Правый. Бедро. Закрываться от меня вздумал? Рука!
Просчитываю мощность – чтобы вспороть плотную шерсть костюма, рубашку и наконец кожу… Пятёрка, не ниже. Бью.
Когда-то эти расчеты отнимали столько времени, сил и нервов… а теперь даже усилий не требуют.
Кнут, видимый мне одному, покорно рассекает ткань и плоть. И снова этот гадостный металлический запах.
- В-ваша светлость!..
Ага, ну вот я и «ваша светлость». Стоит пустить кровь – тут же обретают дар речи и вспоминают о вежливости.
- Я просил, - тихо произнес я.
Руку даю на отсечение – услышали все, даже те дамочки в конце коридора, которые благопристойно отгородились от «ужаса» веерами.
Не свою руку, естественно, а этого некомпетентного придурка.
- Я приказывал, я просил, я требовал, чтобы в пределах недели от казни женщины мои покои не убирали. Я предупреждал.
- Ннно… у нас мало лакеев, и они…
- Меня не волнуют частности. Какой приказ был вами получен от лорда-дворецкого?
- И… исполнять ваши пожелания по условиям проживания.
- Что в этом приказе и моем личном пожелании вам было непонятно?! – бросил я. – Я просил, чтобы в мои покои не входили горничные! Задал четкое условие! Так какого демона?!!
Плечо. Ухватить, перевернуть.
Я позволил себе удовольствие с оттяжкой хлестануть этого типа по ягодицам. Унизительно, болезненно, прорвав ткань, но не кожу.
Ты у меня этот урок на всю жизнь запомнишь.
- Но милорд, она зашла всего на полчаса!..
- Несущественно! – прорычал я. – У меня завтра первый за неделю выходной, а по твоей милости я буду вынужден торчать где угодно, только не у себя!
И еще разок по спине, для пущего назидания.
Захлебнулся криком.
Кричи, кричи. Музыка для моих ушей, да и только. Я должен был восстанавливаться, чтобы подавить откат, а из-за тебя...
Я же говорил.
Я такая же сволочь, как они.