Но да ладно. Как-нибудь переживу.
***
Именно что как-нибудь.
Казнь далась мне тяжело. И осознание, что эта двуличная тварь заслужила все, что я с ней сделал, на сей раз не принесло ни малейшего облегчения.
Подстраховка не понадобилась, я сумел довести дело до конца, но теперь сильно сомневался, стоила ли того моя показная несгибаемость.
На пару дней, казалось, стало проще – новый интересный случай, где нужна не грубая магия, а психология…
И вот, все пошло прахом.
От императора исходил удушливый гнев, ощущавшийся даже на расстоянии, поэтому рядом с ним все сидели, как кол проглотив. Даже принц. А вот остальные…
Волны чужого возбуждения захлестывали шею петлей, мешая сделать следующий вдох. Ощущение, что вместо воздуха я вдыхаю какой-то тошнотворный газ, едва не заставило задохнуться. Я давным-давно примирился со своей работой, и тут такое…
Это что-то новенькое. Так паршиво мне не было даже во время обучения.
Шатаясь, как пьяный, я еле добрел до ванной, чтобы смыть кровь. Даже волосы были заляпаны бурым. И эта металлическая вонь…
К горлу подкатило, как на первых порах в академии.
В кожу, казалось, въелись чужой страх, боль, ненависть и, наконец, неуловимый, но неистребимый запах смерти.
И для меня его больше не перебивали ни масла, ни всегда стерильная атмосфера в моей ванной. Вымывшись, я кое-как вошел в спальню, рухнул на постель, но забыться не смог. Казалось, что эта мерзость пришла сюда со мной и ехидно скалится, невидимая.
Проклятье…
Где я здесь могу найти место, свободное от вони человеческой похоти, страха и крови?..
Встал, залпом, стараясь лишний раз не вдыхать, осушил полграфина, прямо из горлышка. Если магия дает такой откат, нужно больше пить… она осушает вместе со своими потоками и тело.
Но не полегчало даже тогда. Наоборот, руки начали трястись мелкой дрожью, про сердце я молчу.
Плюнув на все, я кое-как оделся и выполз на свет божий, направившись, как недавно с издевкой предлагал его высочество, на каретный двор. Уж лучше вонь навоза, чем жажды крови!
Но мне не повезло.
Шаг за порог – и я сразу понял, что на сеновале не в меру шустрый и смазливый конюх отнюдь не спит. И он там не один.
Как от тяжелых мускусных миазмов меня не вывернуло прямо у порога – не знаю.
Вышел, нетвердой походкой доковылял до рощи, учащенно дыша сквозь зубы. По телу мучительно медленно прошла болезненная судорога, заставившая на миг неестественно выгнуть спину. На лбу выступил холодный пот.
Проклятье.
Не верю, что так далеко зашло. У меня всегда был высокий уровень сопротивляемости, я обходился без восстанавливающего… хм… средства… втрое дольше, чем другие. И обойдусь сейчас. Впереди три дня без казней. Этого времени хватит. Должно хватить.
Я не имею права сейчас оказаться бесполезным для Бессветлого императора.
И я вдруг вспомнил, где еще здесь было место, свободное от гнилостной вони страха и мускусной - похоти.
Уже совсем другим шагом, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, я двинулся к своему «царству».
Минус первый этаж, где окна под самым потолком, даже не окна – крошечные щели для доступа воздуха и пары солнечных лучей.
Тридцать девятая, сороковая, сорок первая…
Не знаю, что она подумала, когда я с сумасшедшим взглядом ввалился в ее камеру, с еще мокрыми волосами, бледный как смерть, с глазами, до сих пор отсвечивающими красным. И не хочу этого знать. Важно другое.
Я с порога ощутил этот чистый, морозный запах.
Захлопнул тяжелую дверь, привалился к косяку, прикрыл глаза и глубоко, всей грудью, вдохнул.
Наверняка решила, что я спятил окончательно. Вломился к ней – и стою на пороге, не сказав ни слова.
Я хочу надышаться им, хочу унять тошноту. Ее чистый страх с легкостью перебивает ту гнилостную вонь, которой я, казалось, пропитался насквозь за последний час.
Плохо соображая, что делаю, одним движением оказался подле нее, притянул к себе за шею, легко ломая сопротивление – а она упиралась, и еще как! Но мне сейчас не было до этого дела, как и до ее страхов, и до ее представлений о морали, и даже до собственных принципов. Я прижал ее к себе, надавив рукой на затылок, заставил уткнуться себе в грудь щекой – наверняка почувствовала, как у меня неровно сердце колотится. Сам коснулся носом светлых волос, стиснув так, чтобы не могла даже дернуться.
Иначе наверняка бы попробовала мне нос головой разбить.
Малышка, просто постой со мной так пару минут. Я не хочу сейчас тебя запугивать, не хочу тащить из тебя информацию, следить за каждым твоим жестом, чтобы использовать его против тебя. И не хочу говорить, зачем прижал тебя к себе, почему дышу и не могу надышаться.