Не хочу говорить, как мне надоел проклятый запах крови.
Знаешь ведь, что ничего я тебе не сделаю…
Или не знаешь?
- Я ничего тебе не сделаю.
Хрипло выдавливаю слова, как последние капли крови из тела…
Тьфу, чтоб меня, сравнил!
Чувствую, как руки судорожно сжимаются, и она приглушенно шипит сквозь зубы.
- Извини, - неразборчиво бросаю ей в волосы, чуть ослабив хватку. Губы рядом с ухом, должна услышать и понять.
Прости, малышка, ты единственная во всем сброде в этом проклятом богами месте, от кого веет чистотой. И если бы ты только знала, как ее порой не хватает даже таким отъявленным скотам, как я или наш Бессветлый правитель!
Откуда взялась только… но ты же ничего не говоришь. Молчишь, всегда молчишь… Что ж, молчи, мне так даже лучше. Может, и правда немая. Иначе кричала бы, когда тот ублюдок срывал с тебя одежду в коридоре… И кричала бы теперь.
Дышишь с присвистом? Я так сильно стиснул?
Ослабляю хватку, и она тут же, воспользовавшись моментом, уперлась локтем мне в живот.
Я качаю головой.
Ну нет, так не пойдет. Не отходи от меня пока, дай мне еще минуту… две минуты… четыре…
Не дрожи так. Ты мне даже внешне не нравишься – худющая, тонкая, со светлой кожей, на которой видно каждый уродливый синяк. Но постой со мной еще немного… Ты не хочешь меня, тебя не возбуждает запах крови, ты его даже не различаешь толком, настолько он слился с моим собственным… Ты даже меня не ненавидишь. Ты всего лишь меня боишься. Потому что я – это я.
И прямо сейчас, похоже, именно это мне необходимо.
Наконец сердце перестает колотиться так, словно вот-вот проломит ребра. Мутная дурнота отступает.
Понемногу разжимаю объятия – неохотно, но что поделать, выбора нет…
Пользуешься каждым сантиметром отвоеванного пространства, да? Можешь упираться локтем мне в печень и даже в селезенку, на здоровье. И то, и другое давно отбито и утратило чувствительность – особенность наших тренировок.
И я неожиданно сам для себя хрипло рассмеялся. Хорош палач, да? Вцепился в объект, аж дрожит от слабости…
Неохотно разжал руки.
Как я и ожидал, она отскочила от меня на другую сторону камеры. Глаза огромные, ужас в них так и плещется. Дышит неровно, загнанно. Откуда у нее только силы на такие кульбиты берутся?
Тебя продолжат допрашивать. А ты ничего им даже сказать не сможешь.
Зато и обо мне никому не расскажешь. О моем идиотском срыве.
Вот что мне с ней делать?
Отвлекшись от воспоминаний, я еще с минуту смотрел на перепуганную до икоты пленницу, потом молча отвернулся и, чуть пошатываясь, вышел вон, на пороге столкнувшись с дежурным палачом. Тахикардия унялась, судороги тоже, но в накатившей слабости приятного мало. Впрочем, Эш достаточно проницателен – глянул на меня, вопросов задавать не стал, поняв мое состояние, только коротко кивнул в знак приветствия и сказал, что лорд Аксис велел подготовить сорок вторую камеру к работе, сейчас сам подойдет.
Я кое-как кивнул и, собрав остатки сил, пошел по коридору прочь, прекрасно зная, что криков не услышу, даже если задержусь.
Она же всегда молчит.
Я не помню, что мне снилось в тот день. Но проснулся к вечеру с самым гадостным ощущением на душе. Мне вроде как помогли снять приступ, а я, ничего не сделав, ушел и бессовестно уснул, пока ее продолжили пытать… Мог бы хотя бы пару инструкций оставить!
Хотя умом понимаю, что не мог бы, не в том состоянии был.
Но все же…
Проклиная себя, даже не приведя одежду в порядок, пошел к сорок второй камере.
Открыл дверь.
Вошел.
Она лежала, скорчившись, на тощей вонючей подстилке. При виде меня даже не шевельнулась. Мол, нравится – смотри.
Уже в обычной тюремной одежде. Интересно, куда они мою рубашку дели? Поняли ли, чья?
А впрочем, какая разница? Все равно бы надевать побрезговал.
Я присел рядом с ней на корточки, но она и тогда не дернулась.
Аксис умеет быть убедительным…
Отчетливо понимаю: не хочу я, чтобы он с ней работал!
Наши методы редко совпадают, и в итоге мы мешаем друг другу, а не помогаем.
Бегло оглядываю девицу в поисках повреждений. Явно был вывих плеча, вправили, даже заботливо смазали мазью. Пальцы припухли – ага, иглы. Аксис совсем отчаялся, раз пошел по третьему кругу…
Надо сказать ему, что здесь нужен иной подход.
Протягиваю руку – не дрожит, похоже, устала бояться. Даже отодвинуться не пытается. Касаюсь плеча, сосредотачиваюсь, вспоминая те огрызки целительной магии, которые мне еще доступны…