Его высочество соизволил неохотно, холодно улыбнуться.
- Действительно… Я не в восторге от этого варианта, однако не вижу более причин отказывать. Если на вашей производительности это не скажется…
- Только в лучшую сторону, - вполне искренне заверил я принца. – Столь тесный контакт с палачом и непривычная обстановка быстрее выбьют ее из колеи. Все наложенные ограничения, разумеется, я продолжу соблюдать так же тщательно, как мой заместитель. Как женщина она меня совершенно не интересует.
Пальцы снова нервно дернулись, словно принц пытался нащупать несуществующий кинжал. Взгляд тоже был отсутствующим, почти стеклянным.
Моя идея принцу определенно не по душе, и производительность тут совершенно ни при чем.
Похоже, он что-то знает об этой куколке.
Но расспрашивать его я не имею права. Особенно здесь. Это не покои, а проходной двор с десятком слуховых и зрительных окошечек.
Похоже, это все-таки шутка его высочества. А значит, он мне непременно запретит…
- Что ж, тогда забирайте себе вашу игрушку… с одной оговоркой.
Я с огромным трудом скрыл удивление.
- Какой именно, ваше высочество?
- Не стоит запирать ее в покоях без права их покидать. Можете выгуливать ее по закрытой части дворца. Кто бы ни спустил на вас это дело, вряд ли его положение выше моего.
- Разве что это ваш батюшка.
- Отцу несвойственны шутки столь дурного тона.
В этом он, пожалуй прав.
- А могу я поинтересоваться, чем вызвано ваше странное требование? – медленно спросил я, на самом деле не понимая, к чему это принцу.
- Я тоже вижу, что это неординарный случай, - пожал плечами принц. – С ваших слов мне показалось, что эта птичка в клетке довольно занятная. И я хотел бы иметь возможность по возможности понаблюдать за ней в естественной среде.
Меня передернуло. Да, она не нашей национальности, немая и вообще стукнутая на всю голову… но не животное же!
Впрочем, его высочество так относился ко всем. Я тоже для него в лучшем случае инструмент для интересных экспериментов с человеческим телом.
- Как пожелает ваше высочество.
- И, Сайран…
Ненавижу эту кличку. Ненавижу!
- Да, о высокочтимый?
Отметил про себя, как скривился принц. Один-один, ваше высочество!
- Не перестарайся. Будет жаль, если девчонка сдохнет, не успев даже толком осознать всех прелестей своего нового положения.
Вы что, думаете, я и в своих покоях кого-то пытать начну? Полагаете, моя работа приносит мне такое феерическое удовольствие?
Но вслух говорю:
- Разумеется, милорд. У меня еще ни один пленник не умирал досрочно. Ни к чему портить столь впечатляющую статистику, не находите?
Мэтр Бэрки побледнел, опустил взгляд, затем, извинившись, тихо вышел.
Мы с принцем остались вдвоем, и в кои-то веки мне это было на руку.
- Ваше высочество, - негромко произнес я. – Вы не слышали в последнее время о возможных проверках нашей канцелярии? Его Бессветлость ничего такого не говорил?
Принц прекратил изображать томную розу в мягком, глубоком кресле, резко поднялся и подошел ближе. Смерил меня внимательным взглядом темных глаз. Не знаю, что высмотрел, но насторожился еще больше.
- Проблемы, Ран? – коротко спросил он, уже без дурацких прозвищ и этикета. А значит, мой вопрос его встревожил не на шутку. Следовательно, если и вправду затевалась проверка, то не с его стороны.
В общих чертах можно рассказать.
- У нас возникли… - я помедлил, подыскивая нужное слово, - …незначительные проблемы в подборе персонала, два случая профнепригодности за неделю – это чересчур. Я думаю провести переэкзаменовку недавно поступивших к нам, во избежание новых эксцессов. К тому же мне в целом не нравится внутренняя обстановка в моем ведомстве. Кадровые вопросы, опять же… Или нас проверяют, или под нас копают, больше ничего пока сказать не могу.
Принц потер гладко выбритый подбородок, задумчиво глядя на нашивку канцелярии у меня на плече.
- Отец ни о чем подобном не упоминал, в Совете я также ничего на этот счет не слышал, даже намеков. Но я выясню по своим каналам. Мной не санкционировано, можешь быть уверен. – Помолчал и лаконично добавил: - Найду доброхота – сообщу.
Одной головной болью меньше.
- Благодарю, - поклонился я.
Его высочество только коротко кивнул.
Меня всегда поражало, как Атириан Сейджский мог резко преобразиться, когда не оставалось свидетелей. Собранный, уверенный… беспощадный. Это подчас пугало едва ли не больше его притворства и самодурства.
Порой я ненавидел его двуличное высочество всеми фибрами души. Но он оставался одним из немногих во дворце, с кем меня связывало известное взаимопонимание. Я успел в первый же год выдержать несколько весьма специфических проверок на вшивость, после которых надо мной, «бесприданником», перестали глумиться. Потом прекратились и попытки его высочества задеть меня, вывести из себя. Постепенно мы с принцем пришли к нынешнему нейтралитету. Он прислушивался к моим просьбам и предупреждениям, а я мог не бояться, что его мелкие капризы обернутся против меня. Можно сказать, мы успешно притерлись друг к другу.