Девчонка с открытым ртом переваривает сказанное, начиная сознавать, что до этого ее просто бессовестно пугали. Я, посмеиваясь, снова сноровисто намыливаю ее. Лицо, шею и ноги – губкой, тело – поверх рубашки.
Вода по-прежнему черная.
Мда… знал бы – взял бы скребок для лошадей.
Скребу ей спину так, что теперь она вынуждена вцепиться руками в бортики ванной.
Вижу, как щеки полыхают от унижения… но сопротивляться она больше не пытается и даже не трясется. Сама бы спину вовек себе не оттерла.
Похоже, мне уже горячей воды не хватит… Попросил, чтобы в резервуар налили вдвое больше, а надо было втрое заказывать. Ладно, холодной завтра сполоснусь, не привыкать.
Окатываю ее теплой водой и опять наполняю ванну.
На меня смотрят удивленно-испуганные глазищи.
Я вообще другое планировал... Но так и быть, дам небольшую передышку.
- Посиди, отмокни, - командую на андорийском, отойдя к двери и вытирая руки. – И заодно разденься и вымой все остальное, если не хочешь, чтобы это сделал я. Заходить не буду, подсматривать тоже. Развлекайся.
В очередной раз откидывает с лица мокрые волосы, одаривает меня возмущенным взглядом, щеки опять полыхают… но я вижу в этих ярких глазах и беззащитную радость. Банальное удовольствие от возможности хорошенько смыть грязь.
Значит, не нищенка и, скорее всего, действительно не простолюдинка. Что в Андории, что в Эссии с гигиеной среди простого люда беда.
А ей и обстановка явно привычна… по крайней мере, не озирается, как на выставке в музее.
И выбраться из ванной больше не пытается.
Подмигиваю девчонке, достаю из шкафчика свою старую рубашку и красноречиво оставляю у выхода. Захлопываю за собой дверь.
Посмотрим, сколько ты тут просидишь, не желая возвращаться в комнату к палачу-извращенцу.
Наверняка успею пару заметок сделать. Подытоживать буду позже, когда мы с тобой хотя бы недельку вместе проживем.
На миг сбиваюсь с шага.
Как звучит-то, а!
Да, и, пожалуй, двери в кабинет и в коридор зачарую. От греха подальше.
***
Утро я встретил с трещащей головой. Поднялся с постели и красными глазами узрел начало нового дня. Пять утра. Пять, мать его, утра.
Я не спал ни минуты.
И дело даже не в том, что я ожидал нового нападения с ее стороны или попыток сбежать.
Слышать в комнате чужое дыхание оказалось практически невыносимо. Стоило начать проваливаться в сон, как от этого звука я вздрагивал. Словно опять оказался в академии магии, за незапирающейся дверью, с вентиляцией, по которой свободно мог проползти человек…
Уверен, она тоже не спала.
После того, как я ушел, в ванной девица просидела добрых минут сорок, я уже начал бояться, что она туда вмерзла. Но нет, наконец послышались очень тихие шаги босых ног…
К входной двери. Тихое шипение – да-да, премилое заклятье, посылает отталкивающий разряд при попытке взлома и даже просто прикосновения. Рад, что ты оценила.
Вздохнула, направилась к кабинету, с тем же результатом.
Потопталась в коридоре, но, как видно, решила, что плитка слишком холодна и обреченно двинулась к спальне.
Я поспешил притвориться, что крепко сплю. Мне было крайне интересно, что она предпримет.
Приоткрыла дверь, заглянула. Явно пыталась понять, правда я сплю или нет, потому что взгляд на себе я чувствовал всей кожей. Постарался как можно убедительнее всхрапнуть. Зашла наконец, помялась, пытаясь натянуть мою рубашку ниже коленей – я бессовестно подсматривал сквозь ресницы.
Наконец направилась к корзинке, стиснула кулачки и демонстративно улеглась на мой ковер, без одеяла и подушки. Он, конечно, мягкий, но не настолько, к тому же ночи нынче прохладные, а полы выложены мрамором… В итоге она, стуча зубами, сдалась и перебралась-таки в корзинку. Вот и правильно, на пуховых подушках всяко лежать приятнее.
Через несколько минут, ненавидя себя, прихватила и одеяло.
Нет нужды говорить, что эти бесконечные шорохи и шмыганье замерзшим носом не добавляли мне сонливости. Но я не подавал виду, давая ей возможность самой принять единственно верное в такой ситуации решение. Что меня удивило – ко мне она не приближалась, не попыталась даже подойти и придушить подушкой, чего я ожидал (а потому предупредительно отгородил постель магическим пологом). Магия сработала бы как удар электрического угря, и деточка, обездвиженная, полежала бы на холодном полу, пока я не соизволил бы смилостивиться.
Но она тихохонько ходила по стеночке и обходила меня за тридевять земель. Видимо, боялась, что я проснусь и начну покушаться на свежевымытую нее…