Но день принес немного иные сюрпризы.
Глава 7
Началось все с того, что я забыл про допрос. Впервые за все время службы во дворце. Если бы не Аксис, так бы и не вспомнил.
Хуже всего то, что на этом допросе присутствовал лично его высочество. Которому я не так давно обещал, что игрушка никак не скажется на моей продуктивности. Хорошо хоть влетел в допросную вовремя, хотя принц так на меня посмотрел, что сразу стало ясно: мое плачевное состояние оценили и жаждут объяснений.
После допроса мне повезло – за мной зашел дор Энар Белтас с каким-то вопросом. Дорогой вы мой! У меня как раз к вам парочка вопросов насчет экзамена была…
От принца я улизнул, но от головомойки старшего секретаря канцелярии это не спасло.
- Я же говорил – присутствие минимум двух наблюдателей! Не оставлять испытуемых одних ни при каких обстоятельствах! Столько лет все шло гладко – а теперь мне что, опять самому возглавлять комиссию? Без моего присутствия обойтись не можете? Или мне следует поставить вопрос уже о вашей профпригодности?
После головомойки дор Белтас вылетел весь бледный в красных пятнах и помчался организовывать переэкзаменовку. Он еще не знает, что за ним теперь будут очень осторожно и эффективно следить.
Я в состоянии боевой злости отправился к нашим «помощникам в штатском», как я иронично называл двух крайне расторопных горничных и одного очень понятливого камердинера. Отдал им пару указаний насчет точечного распространения слухов. Оставалось заниматься текучкой и ждать результатов…
Коих не последовало. Ни после обеда, ни вечером – никто не пришел и не закатил никаких скандалов, хотя подтверждения я получил – все вышестоящие, кто мог быть замешан в деле с девицей из сорок второй, теперь были в курсе, что она у меня.
И никакой реакции, ни от кого. Либо она не так важна, либо ей пожертвовали, чтобы не раскрывать себя… либо это все-таки не они.
Хотя есть еще один вариант – ее могут попробовать умыкнуть прямо из моих покоев. А значит, и сегодня я буду спать со всеми предосторожностями. Опять.
Я хмуро посмотрел на отчет о допросе эссийского офицера, которого сегодня раскололи. Хорошо, что этот тип оказался невиновен во вменяемых ему военных преступлениях, и казнь заменили каторгой…
А едва стемнело, и я собрался уже было понемногу вернуться к себе (крайне любопытно, чем там занималась сегодня неприкаянная девица из сорок второй!), в мое окно постучали. Кабинет, на секундочку, на втором этаже с претензией на третий (если считать по расстоянию от земли.
И я лично знал только одного человека, кто мог бы вот так сюда забраться, ухитрившись не привлечь ничьего внимания.
Гэш.
Быстро он, я ждал не раньше завтрашнего вечера…
Невозмутимо распахиваю окно, и черная тень просачивается внутрь. Снимает с лица шелковую маску. Кланяется.
- Милорд, ваше поручение исполнено.
- Похвальная скорость.
Едва уловимое пожатие плечами в ответ.
- Я знаю, что вы не стали бы писать ему без очень серьезных причин.
Из-за пазухи извлекается грубый сероватый конверт. Так, обманка для отвода глаз.
Вскрываю.
Внутренний конверт совсем из другой бумаги. И сложен хитро, так, что, даже если удастся поднять безликую печать, не повредив, обратно сложить уже не получится, красные и желтые следы воска на сгибах неизбежно выдадут, что письмо вскрывали.
Тоже все чисто.
Благодарю Гэша за исправную службу, при нем выписываю приказ о премировании в двадцать золотых и отправляю бывшего военного разведчика в казначейство с увольнительной на вечер.
А сам вскрываю второй конверт, чтобы достать третий – уже с печатями академии магии и факультета пыточной магии.
Там меня наконец ждет ответ на мой запрос по Лейду. Письмо, написанное неуверенным почерком, как будто автор страдает от жесточайшего артрита. На самом деле мой наставник, палач до мозга костей, просто освоил грамоту на пятнадцать лет позже, чем свое ремесло, отсюда и прыгающие буквы.
Сухой стиль, никаких расшаркиваний, никакой витиеватости.
Больше на выписку из архива смахивает.
Я вчитался в первый абзац, второй… и медленно сел в кресло.
Наш баронет действительно обучался в академии на факультете заплечных дел мастеров. Но из-за неспособности поддерживать даже относительную дисциплину и соблюдать субординацию, был исключен в середине третьего, заключительного года.