Мой простой и понятный мир рассыпался окончательно. Я не знаю, как трактовать ее поступок. Надеется потом что-то выторговать? Разжалобить пытается, избежать наказания?
Только вот на крокодильи слезы я тоже насмотрелся, притворство выглядит иначе. Если бы она заранее все это спланировала, то сейчас разродилась бы эффектной, прочувствованной речью, а она опять молчит. И рыдает в три ручья. Ей-ей, как ребенок, который случайно птенчика обидел…
Мда. Птенчик из меня тот еще.
Интересно, насколько ее милосердия хватит?
Почти не меняя положения, присаживаюсь на высокий подлокотник кресла. Молча достаю из потайного кармана на рубашке свое проверенное зелье, не глядя протягиваю через плечо. Помедлив, у меня забирают бутылек. Чуть слышно хлопает заглушка.
Да, тот самый составчик, который я когда-то тебе оставил. Помнишь, было такое?
Всхлипы сменяются тихим сопением.
Чего ты там таким носом почуять надеешься?
Отошла.
Легко выудила из кучи тряпья льняное полотенце для обтираний.
Годится для обработки, согласен.
Девчонка тщательно моет руки из многострадального графина и решительно берется за зелье, вгоняя меня в еще большую задумчивость.
Я непроизвольно напрягаюсь всем телом, хотя боль от ее манипуляций терпима. И ловлю себя на том, что чувствую себя крайне неуютно, подставив спину чужому человеку. Но и желания сбежать отчего-то не возникает. Интересно, она чувствовала то же самое, когда я в ванной мыл ей волосы?
Пытаюсь отвлечься от дурацких вопросов и непривычных ощущений, переключившись на дело.
Нет, крови она определенно не боится. А вот другого человека ранила явно впервые в своей жизни. Так какая из нее военнопленная, скажите на милость?
Что ты делаешь у нас в канцелярии? И что делаю с тобой я?
Что-что… Исполняю приказ, естественно. Каким бы он ни был.
Занялась раной под лопаткой, часто шмыгая носом. По ощущениям, вычистила похлеще самого добросовестного лекаря. Плеснула новую порцию зелья, и я ощутил легкий зуд от быстро твердеющей корки, под которой за сутки срастутся мышечные ткани и образуется новая кожа. Значит, ни стекол, ни обрывков ткани внутри не осталось, иначе регенерация бы сопровождалась адской болью.
Вряд ли она знала об этой особенности снадобья, оно слишком редкое. А значит, делала на совесть. Просто так, не ставя никаких условий и ни о чем не прося, даже о том, чтобы я оставил ее в покое. Словно расплачивалась по долгам совести.
«Я не хотела»…
Я палач, на моей совести и Лейд, и магический лед, и много чего еще. С чего ты почувствовала себя виноватой?
У тебя не было никаких причин мне помогать и десяток причин навредить. Так почему?
И где логика? То есть как в голову мне самодельной булавой метить – это запросто, а случайно стеклом порезать – нет? Разве что...
Когда она закончила и замерла у меня за спиной, я не выдержал и негромко произнес:
- Странная ты все-таки. Сначала сама напала, а увидев, что нападение увенчалось успехом – испугалась… Так боялась, что я сегодня непременно реализую свои вчерашние угрозы?
Из пузырька плеснуло мимо цели, по спине потекла тонкая струйка. Ответа не было.
- Или ты надеялась настолько основательно мне досадить, что я плюнул бы на все свои планы и вернул тебя туда, откуда взял? Так хочется обратно в камеру?
Резко втянула носом воздух, попятилась. Пахнуло зимней свежестью. Ага, угадал, похоже.
- Твое право. Честно, я оценил твою изобретательность. Но на будущее… просчитывай последствия своих каверз получше.
Оборачиваюсь, чтобы уловить в виноватых синих глазах искорку возмущения. Ожидала благодарности? Еще чего!
Девица опустила взгляд, нервно вытерла руки уже явно непригодным к использованию окровавленным полотенцем, снова подступилась к баррикаде…
Я вздохнул.
Оттеснил ее в сторону, вдумчиво окинул взглядом полуразобранный шкаф, вычисляя вектор и силу приложения. Десять, одиннадцать?
Ну, пусть будет двенадцать.
Магия ласково оплела дубовую громаду… и сдвинула в сторону.
Меня прошиб пот от напряжения, но зато не пришлось задействовать мышцы спины. От движения порезы могли разойтись.
С замком я разобрался легко и непринужденно.
- Прошу, - иронично пригласил ошеломленно глазеющую на меня девчонку. И буднично пояснил: - Иди умойся холодной водой, а то на тебя смотреть страшно.
Захлопнула раскрытый было рот, молча выскользнула в коридор и скрылась в ванной, забыв одарить меня возмущенным взглядом.
Почему я на тему туалета не съязвил еще разок?