Я тоже попытался сделать вид, будто не замечаю, как она фактически прячется у меня за спиной от посторонних глаз.
В комнате я оставил ее стоять столбом с подносом в руках, переминаясь с ноги на ногу. Сам тем временем под ее удивленным взглядом разложил низкий столик, прикрепленный к стене и искусно подогнанный под углубление. Не терплю у себя декоративных вещей на столах, поэтому распорядился все столешницы, кроме письменного стола в кабинете, снабдить складными ножками и прикрепить прямо к стене – в северо-восточном стиле. Удобно. И в комнате просторнее, и вся необходимая мебель в наличии.
Девчонка несмело опустила на него поднос и замялась, не зная, что делать теперь.
Я бросил ей под ноги диванную подушку, найденную под шкафом.
- Садись.
В морских глазах снова буря возмущения, которое, однако пропадает в тот же миг, когда на другую подушку опускаюсь я сам и беззастенчиво устраиваюсь поудобнее.
- Дошло теперь? Не издеваюсь, просто по-другому здесь не усядешься. Моя маленькая прихоть.
Кивнуть не кивнула, сдержалась, но голову опустила и осторожно села на мягкую подушку. Подскочила, снова недоверчиво села, щупая костлявым задом предложенное ему пристанище.
- Пуховые, - сообщил я. – Теплые и мягкие.
Удивление. Посматривает на меня из-под отросшей челки.
- Да, я на андорийском очень даже хорошо говорю, - сообщаю я, разгружая тарелки с подноса и убирая его за спину – не люблю, когда стол сервирован абы как. – Каприз моей матушки. Я этот язык изучал задолго до войны, когда мы еще активно торговали с Андорией через Эссию. Матушка надеялась, что я стану уважаемым специалистом по языкам и обычаям чужих стран и постигну основы управления капиталом.
Взгляд выражает сомнение.
- Ты же не думаешь, надеюсь, что я всю жизнь мечтал о своей нынешней работе? – беззлобно усмехнулся я, отщипывая кусочек хлеба и внимательно наблюдая за ее реакцией.
Отвела глаза, делая вид, что есть не хочет… Брось, малышка, я и на кухню-то с тобой только поэтому потащился.
Громкое бурчание услышали мы оба, и она покраснела как рак, прижала локтем желудок, потом и вовсе попыталась сбежать из-за стола, как видно, решив, что я не кормить ее, а дразнить собрался.
Сдержать смех я не смог.
Впрочем, в чем-то девчонка права. Дразнить тоже. Точнее, встреча с милейшим Фергюсом навела меня на кое-какие не самые приятные для ее гордости мысли.
Девица вздрогнула, когда у самых ее губ замер кусочек мяса, обмакнутого в соус и положенного поверх хлеба. Растерялась, попыталась взять пальцами, но я отдернул руку.
- Губами, - дружелюбно пояснил я. – Подачки со стола кошечки получают именно так.
Поджала губы. Обида плеснула с самого дна прозрачных глаз…
Отвернулась, попыталась встать, но кто же позволит? Секунда – и я, перепрыгнув через стол, прижал ее к стене.
- Зайка моя, буду краток. Ты пока не знаешь, как себя вести сообразно своему текущему положению. Мне-то все равно, я не ярый приверженец этикета, а на людях ты, к счастью, осторожна и скрытна. Однако это дворец, а не мое ведомство. И здесь есть определенные правила. Поэтому тебе необходимо как можно быстрее привыкнуть к своему новому статусу и его специфическим ограничениям, чтобы мерзавцы вроде Фергюса к тебе не придрались. Ты себе не представляешь, до чего он любит создавать другим проблемы на полупустом месте.
Вздрогнула. Хорошо так, от души.
- Или представляешь? – я забрасываю наживку, наблюдая за ее реакцией.
Быстрый взгляд на меня – и яркие глаза снова смотрят на пол. Губы сжаты так, что похожи на линию.
- Хорошо, не буду пока спрашивать, откуда ты знаешь дражайшего старшего камердинера его высочества, - вздохнул я. - Оставим эту, несомненно, интересную тему на будущее. Однако же Фергюса отчего-то заинтересовала твоя персона, и только разногласия со мной помешали ему копнуть глубже. Но будь уверена, при первом же случае он исправится. Так что в твоих же интересах как можно быстрее усвоить все правила. Будешь слушаться – дальше станешь есть сама, мне же меньше мороки. Видишь ли, в обязанности игрушки входит еще и кормление хозяина, в том числе на всяких пикниках и прочих неофициальных обедах. Поймешь на собственном опыте, как нужно это делать. Потом потренируешься. Остаток доедим нормально.
Сама неприступность. Ну и как хочешь. Первый кусок я преспокойно закинул в рот и не без удовольствия прожевал под возмущенным взглядом.
Потом показал ей порционный кусочек хлеба. На него бросил мясо, сыр, все это обмакнул в белый соус с запахом чеснока. Поднес к ее губам.
Поколебалась, но приоткрыла рот. Я осторожно, стараясь не надавить, вложил ей в рот еду и убрал руку, прежде чем коснулся губ.