- Вот так, - произнес я, пока она ошеломленно пялилась на меня, осознавая, что палач может быть довольно-таки деликатным, да и вообще это все очень даже вкусно. – Да жуй уже, - досадливо поморщился я.
Опомнившись, заработала челюстями, едва не подавилась.
- Так же нужно кормить хозяина, - продолжил я инструктаж. - Не касаясь пальцами губ, разделяя еду на маленькие порции. Игрушка кормит лишь тем, что едят руками, дабы хозяину не приходилось их пачкать и возиться с разрезанием или разламыванием пищи.
Для наглядности соорудил второй кусок и третий.
- Другие соусы я не ем, - просветил я девчонку. – Белый и сырный, но второй только с картофелем. Запомнила?
И на сей раз она неуверенно кивнула. Я восторжествовал, но исключительно про себя.
- Отлично. Теперь попробуй сама сделать так же.
Попробовала. Поколебавшись, протянула было мне, но я покачал головой.
- Уже сыт, - ровно сообщил я. - Доедай.
Растерянность, возмущение, недоверие, робкая благодарность… Как много в этом взгляде.
Но голод пересилил, и она несмело принялась за еду.
Прихваченные из малой кладовой фрукты сегодня чистил я, показывая, как это делается. Уверен, что многие из них она даже не видела – их привозили с нашей южной границы не без помощи магии, а потому стоили эти плоды как золотые. Но в императорском замке водились и не такие деликатесы, а госпожа Шоли, наша повариха, была отлично осведомлена о моих маленьких слабостях. Впрочем, от злости на Фергюса я схватил первый набор, какой под руку попался, особо не вглядываясь, что там… и прогадал, разумеется. Я люблю сладкое, но андостины до безобразного приторны.
Зато девчонку внешний вид оных заставил наконец оживиться, а потом и улыбнуться. Под толстой, но мягкой темной кожурой скрывался белоснежный плод – похож на чеснок, права девочка.
И улыбка у нее, оказывается, красивая, отражается в самой глубине глаз…
Тьфу, ну и чушь в голову лезет!
Я тряхнул головой, возвращаясь к своему занятию.
- На, попробуй, - буркнул я и протянул ей под нос аккуратно отделенную от других белую дольку. – Сладкий.
Нерешительно покосилась на меня, но фрукт взяла.
Надкусывала с опаской, но едва почувствовала сладкий сок на языке…
Прожевала, проглотила, облизнулась, с надеждой глядя на мои руки.
Я не смог сдержать смех. Впервые в моем присутствии она демонстрировала столь искренние эмоции. Видимо, не только мужчины злы и придирчивы, когда голодны… Голодная женщина еще страшнее. То баррикаду соорудит, то чуть голову не проломит…
- Так и быть, держи остальное, сейчас еще почищу.
Взгляд выражал искреннюю благодарность. Впервые такое живое чувство… Немного же ей надо.
Наверное, стоило бы цинично порадоваться про себя – ведь первый признак того, что она испытывает в моем присутствии чувства, которые в дальнейшем позволят ей манипулировать (при желании вообще можно развить интересный синдром, при котором жертва привязывается к мучителю, мы это уже пару раз проходили)… но мне не хотелось об этом думать. Я позорно разомлел.
Слишком давно я не сидел с кем-то просто так, расслабленно, не чувствуя ни страха, ни возбуждения, не мечтая побыстрее остаться в одиночестве… И ведь приятное ощущение, черт возьми! Даже спать расхотелось!
Потянула было в рот очередную дольку, но внезапно стушевалась. Заметила, что фрукты поедает только она сама. Вздохнула.
Разломила очередную «чесночину» пополам и протянула несколько долек мне, отвернувшись к стене, старательно пряча глаза.
Я, признаться, замер, словно пригвожденный к полу. Какого черта?
Удивила. Действительно удивила.
В душе шевельнулось неприятное чувство. Я вдруг почувствовал себя рядом с ней таким прожженным циником, что на миг стало стыдно за себя и навязанные реалиями дворца привычки и убеждения.
- Спасибо, конечно… Только завтра все будет по-прежнему, - негромко произнес я. – Я стану твоим хозяином и палачом. Ты – моей комнатной собачкой. Это лишь мимолетная пауза в нашей игре.
Пальцы дрогнули, она поколебалась, но так и не убрала руки.
Я не смог определить чувства, которые во мне всколыхнулись – они слишком быстро сменяли друг друга. Но торжество среди них определенно присутствовало. Похоже, она сделала свой выбор. Как обычно, без слов.
Я покосился на тонкую ладошку, предлагающую мне порцию фруктов.
Не люблю я вообще-то эти сладкие дольки, малышка… но раз ты хочешь поделиться со своим палачом, возьму.
Забрал, отломил первую, положил в рот…