Взгляд испуганно-умоляющий, но меня этим не проймешь. Если твоя истерика и впрямь была впечатляющей, то эти штучки… можешь о них забыть. Ты не знаешь, как люди умеют строить глазки до начала казни.
Особенно женщины.
Тихий, хриплый шепот. Не могу даже разобрать, что именно она сказала.
- Не расслышал, - спокойно говорю я.
- Одежда… мокрая.
- Надо было повесить сушить, - снова пожимаю плечами.
- Повесила. Другая?..
Смерил ее холодным взглядом.
- Как-то ты не очень вежливо просишь, малыш.
На секунду я подумал, что сейчас паническая атака повторится, по крайней мере, выражение глаз стало ровно таким же, она даже попятилась, будто на моем месте очутился зверский монстр из ночных кошмаров.
Обращение не понравилось?
Похоже на то…
Даже обидно как-то. Есть некто, кого она боится гораздо, гораздо больше меня, палача и убийцы.
- Попроси нормально.
Ага, равнодушный тон подействовал, вышла из ступора.
- Пожалуйста…
Да, тебе психологически крайне тяжело снова говорить. Словно лишилась надежной защиты…
Вздрагиваю. Даже сейчас, несмотря ни на что, я способен анализировать поведение объекта. Неприглядная профессия палача основательно въелась мне под кожу за эти годы.
Все-таки я такая же скотина, как и его высочество… хоть и играю по другим правилам.
- Сойдет, - нехотя сжалился я.
Поднимаюсь, направляюсь к куче с бельем… только кучи уже нет. Это девчонка все разобрала?..
Бросаю на нее взгляд.
Ладно, ей и так досталось.
- В виде исключения – дам чистую рубашку, - цежу сквозь зубы. – А то как бы у тебя от запаха мужчины опять истерика не началась…
И слышу тихое и совершенно неожиданное:
- Ты всегда оправдываешь доброту жестокостью.
Я аж в шкафу рыться прекратил.
Подлый, весьма подлый удар, ниже пояса, крайне болезненный для самолюбия палача.
И вот мне интересно… Это она случайно ляпнула – или и впрямь способна поиграть на моем поле?!
Ее слова словно попали в одну из немногих еще оставшихся у меня болевых точек, и на миг я ощутил растерянную беспомощность, чего со мной давным-давно не бывало. И это ощущение мне совершенно не понравилось.
Да, взбесился я знатно.
- Детка, я палач, я ни черта не знаю о доброте, - разворачиваюсь к ней, решительно подхожу, снова беру за горло. – Но я знаю, что мне необходимо отдохнуть, потому что завтра снова будет ранний подъем и очередное кровопролитие. Мне нужны силы, и последнее, чего я хочу – нянчиться и дальше с истеричной девчонкой. Вся моя так называемая доброта объясняется совершенно прозаическими вещами, и советую зарубить это на носу. Чтобы потом жизнь тебя по нему не щелкнула – моим кнутом.
В бирюзовых глазах недоверие, упрямство, надежда, сомнение, страх.
Восхитительный коктейль.
Отпустил ее, преспокойно вернулся к своему занятию.
- Поэтому же я не срываю с тебя мокрое полотенце, - продолжил я. – Оно мне в покоях даром не нужно, тем более что с него вода прямо на мой ковер капает. Но проще потерпеть, чем потом еще с полчаса ждать, пока ты придешь в более-менее вменяемое состояние. К нашему с тобой совместному проживанию я подхожу очень трезво и расчетливо. И эфемерные понятия вроде доброты или сострадания тут совершенно ни при чем. Не строй напрасных иллюзий. Будет больно разочаровываться.
Бросаю в нее наконец найденной мягкой рубашкой. Долго держал в шкафу на случай, если вдруг срочно понадобятся перевязочные материалы. После академии это становится навязчивой идеей. Хоть убейте, не скажу, какие ранения я могу получить в собственных покоях, но после того, как тебя в комнате в общежитии может в любой момент поджидать наставник или коллега с ножом или кнутом, привыкаешь быть параноиком.
Рывком сдираю с нее мокрое полотенце и, прежде чем она успевает испугаться, выхожу из комнаты, чтобы бросить его в корзину в ванной. Та, что стоит в прихожей, для другого. В нее отправляются залитые кровью шмотки, еще остававшиеся на мне, а я отправляюсь в душ, пытаясь не замечать, как все сильнее дрожат руки. Навалилась жажда – такая, что я напился прямо из душа, хотя обычно такого себе не позволял. Вода в ванной бывает не самого высокого качества.
Кое-как отмывшись и успокоившись, возвращаюсь, невозмутимо, не глядя на то, как она поспешно стягивает излишне свободный ворот рубашки.
- Спокойной ночи. Место! - привычно бросаю, направляясь к постели.
Слышу, как она юркнула под одеяло. Чуть повозилась в корзинке, затихла. Даже возмущаться не стала, вот это прогресс…
- Ты… меня не накажешь?
Оу…
Ну и вопрос. Умеет девочка удивлять... Выходит, она все время ждала от меня мести за ее выкрутасы?