Когда я выясню о ней все, что может представлять интерес для меня как для лорд-канцлера… тогда и можно будет подумать о том, чтобы вернуть ее в камеру.
Эта мысль принесла неожиданное успокоение.
Я широко зевнул.
А чтобы самому не забывать о подлинном статусе моей «игрушки», завтра выкрою время для полноценной работы над этим делом.
Я злорадно покосился на корзинку.
Посмотрим, как ты завтра запоешь. Тебя будет ждать новое испытание.
Мы пойдем гулять!
Глава 9
Глава девятая
Проклятье, если б я заранее знал, чем это закончится, черта-с два бы ее потащил в этот проклятый парк!
Но обо всем по порядку.
Мне следовало заподозрить неладное, еще когда мой день начался с его высочества. Это никогда не было хорошей приметой.
Тем более что принц, подловивший меня за раздачей распоряжений моим подчиненным, расспрашивал не только о текущих делах, но и об успехах на поприще… дополнительного дела, да так настойчиво, что я заподозрил наличие следящих заклятий у себя в покоях. Даже после обеда поспешил к себе, чтобы с особым тщанием проверить все комнаты, однако ничего необычного не нашел, только зря перепугал и без того зашуганную девчонку. Либо его высочество отличается великолепно развитой интуицией, либо я ищу не то и не там. Надо будет на всякий случай прошерстить последние наработки в области способов слежения.
В любом случае, следуя своему решению, ничего лишнего я принцу не сказал. Выдал стандартный промежуточный отчет – работаю, продвигаюсь, объект понемногу адаптируется, я его обрабатываю… Естественно, первым, кому я докладываю о любых продвижениях в делах, остается его высочество… В этом духе.
Тут за принцем, к моему облегчению, явился секретарь, и нашу невразумительную беседу пришлось прервать. Отпускали меня с некоторой неохотой, и мало того: Атириан Сейджский высокомерно сообщил, что собирается стребовать с меня отчет еще по ряду вопросов, а потому заглянет вечером, около восьми.
Я любезно сообщил, что как раз буду в своем кабинете – в связи со вчерашней казнью накопилась бумажная работа, хотел бы разобрать документы.
И я тогда еще высокомерно подумал: нет, ваше высочество, не на того напали. Может, с врагами у вас неплохо получается, там вы способны и надавить, и запугать… Но, во-первых, я вас знаю, как облупленного, и в курсе, какие угрозы вы готовы осуществить, а какие – нет. Во-вторых, моим преподавателям в академии вы и в подметки не годитесь.
Впрочем, принц тоже об этом знал, а потому особо меня не запугивал, так, грозно посверкал глазами для проформы.
И я даже отметил, что слишком уж подозрительный интерес он проявляет к моей «игрушке»… Но внимания на этом не заострил.
Как же, ведь теперь я точно знал, что Атириан будет занят государственными делами вплоть до самого вечера. А значит, ничто не помешает мне вытащить девчонку на прогулку. В, кхм, особом дворцовом парке.
И это будет не увеселительная прогулка, а очередное испытание для ее психики.
Я так увлекся мыслями о подготовке и собственно подготовкой, что скоро вовсе перестал думать о сегодняшнем интервью с его высочеством.
Ведь моей игрушке понадобится особая одежда… Я счел, что к такому случаю подойдут моя черная шелковая рубашка без двух верхних пуговицы, узкие бриджи для верховой езды, которые я нещадно обкромсал покороче… и никакой обуви. По одному цвету одежды всем будет ясно, что с девицей лучше не связываться – черное во дворце носим только я и его высочество. Принятый при дворе голубой цвет ненавижу всей душой. Больше него только белый - потому что форменный.
А остальное – мой маленький каприз. Пусть вспомнит, с кем связалась!
С этими приятными мыслями я и направился к себе. До восьми часов времени еще предостаточно, как раз успею ее выгулять на часок и вернуться к работе…
Я еще днем отметил, что после вчерашнего срыва она была какая-то пришибленная. К завтраку так и не притронулась, и он окончательно утратил свою съедобность. На меня ей явно даже смотреть не хотелось. Ничего, поначалу всегда трудно, деточка!
Главный принцип работы с такими вот «непробиваемыми» - постоянно удивляй, выбивай из колеи, чтобы ни на день, ни на час объекту не удавалось почувствовать твердую почву под ногами. В камере все по режиму, все привычно, от этого заключенные нередко впадают в подобие транса, из которого их куда сложнее выколупать. У нее же не было ни одного спокойного дня с тех пор, как мы познакомились. И я был твердо намерен сделать всё, чтобы так шло и дальше.