- Это приказ, - припечатал Атириан Сейджский.
Против приказа, ясное дело, ваш лорд-канцлер не пойдет… но я вам это непременно припомню, ваше высочество. Уж найду способ, не сомневайтесь.
Размашистым шагом подошел к ней, рванул на себя, одним движением разорвал рубашку, довершая начатое принцем. Вот где я вам столько одежды напасусь, а?!
Положил ладонь на правую грудь – нарочито собственнически. Стиснул – никакой нежности, еще чего не хватало!
Даже мне стало дурно. Не знаю, чего ей стоило не отпрянуть от меня в этот миг.
Но я своего добился - затравленный взгляд наконец переметнулся ко мне.
Я ожидал, что она забьется в истерике, запаникует, попытается от меня сбежать. Но совершенно неожиданно ее взгляд прояснился.
Закрепляя успех, я склонился к ней и больно укусил за ухо, окончательно приводя в чувство. Теоретически я уже много чего должен был с ней сделать, о том, что я держу себя в рамках, знает только принц. Шарахаться она от меня при его свите она никак не должна, иначе тот же Фергюс первым поинтересуется, в какой камере я желаю ее наказать! А это излишне.
Сквозь стиснутые зубы прошипел:
- Только дернись – будет куда хуже. Лишнего я не сделаю.
Пришла в себя – к некоторому моему удивлению. По крайней мере, в округлившихся глазах окрепло осмысленное выражение. Зато дрожать она начала всем телом, когда вторую руку я нагло положил ей на зад и вдумчиво ощупал наметившиеся округлости.
Успела немного поправиться, несмотря ни на что…
Молодец. Самая правильная реакция. Трясется от страха, но покорно стоит, не сопротивляется. О том, что я сам думаю по поводу происходящего, пока лучше не думать.
- Достаточно! – прервал едва наметившееся «веселье» резкий окрик. - Эти нежности нам ни к чему. Вы ведь палач… Ваш кнут, лорд-канцлер, - жестко произносит принц, не оставляя мне выбора.
Мы успеваем обменяться молниеносным взглядом, и в синих глазах я вижу то самое понимание и прощение, которое еще раньше сводило меня с ума.
Прости, малышка…
Тьфу, что за дурацкая мысль?!
Его высочество прав. Я же палач. И это куда проще, чем изображать низменную страсть на глазах у его прихлебателей. Пусть заодно вспомнят, с кем имеют дело, авось шуточек поубавится.
Развернул девчонку спиной к благодарным зрителям, стянул ей руки магическими ремнями.
Бью. Первые два удара пристрелочные, зная тебя – ты от них едва ли вздрогнешь. Но дальше… не сделаю сам как надо – прикажет принц, отлично знающий, как я умею работать. И возможно, прикажет не мне. Поэтому уж лучше я.
Легко прорываю свою же рубашку, открывая на всеобщее обозрение бледную, изящную спину.
Бью всерьез.
Вспухает красная полоса. За ней вторая. Третья через пару секунд раскрывается, и из нее по каплям сочится кровь.
Я впервые дурею от этого запаха. Не настолько, что хочется причинить тебе большую боль, нет, да и от уже причиненной я не испытываю ни малейшего удовольствия… но я вдруг словно упускаю какую-то составляющую своей человечности, которую уже много лет каждый день собираю по крошечным осколкам. Ты меня манишь, словно я – упырь, не евший неделю…
Содрогаешься так, что начинаешь заваливаться то вперед, то вбок.
Фиксирую. Обозреваю на миг дело кнута своего – и продолжаю. Приказа остановиться не было.
Перед глазами собирается чернота.
...Теперь ты тоже никогда не повернешься ко мне спиной. Ты теперь узнаешь на себе, что я умею и чем отличаюсь от других палачей. Узнаешь во всей красе…
- Ещё! – чужой приказ отдается звоном в ушах.
Выполняю.
Не поднимаю силу выше тройки, но тебе хватает с лихвой.
Ты по-прежнему молчишь, только содрогаешься всем телом от каждого удара. А я отчего-то отчаянно хочу прижаться к этим кровоточащим отметинам всем телом, чтобы их разъедала соль моего пота… Я тряхнул головой, ошарашенный собственными мыслями, и кнут щелкнул вхолостую.
Что со мной такое?!
Я никогда не был садистом!
Это пытка и для тебя, и для меня в равной степени. Но об этом никто никогда не узнает, кроме меня.
...Ненавижу. Ненавижу этого проклятого принца. Этот проклятый дворец. И себя…
- Хватит! – в середине замаха меня наконец останавливает резкий, хриплый окрик принца.
Вязкая пелена перед моим взором рассеивается.
Тяжело дыша, я тем не менее не отказываю себе в удовольствии изменить траекторию удара вместо того, чтобы его остановить. Как вам, неуважаемый дворцовый казначей? А вот в следующий раз ко мне в канцелярию своих девушек за наказаниями не посылайте. Особенно если хватило бы дисциплинарного взыскания.