Шприц-то у меня всего один.
Надо будет сразу прокипятить иглу. Никогда не знаешь, когда пригодится.
- Неприятный запах, - вдруг тихо доносится до меня.
Проклятье, я от неожиданности чуть себе в руку иглу не воткнул.
Стараясь не выдать удивления, сдержанно объясняю:
- Дезинфектант. Запах не ахти, но зато сдерживает воспаление и хорошо очищает раны. Выбрасывает из них любые загрязнения. У тебя вся спина сейчас белой пеной покрыта – так он вступает в реакцию с кровью и грязью. Потом смою, и вонять перестанет.
Кивает.
Тишина. Я постепенно спускаюсь к пояснице. В середине спины больше всего порезов. Но мышцы я не рассек. По крайней мере, не серьезно.
Скорее всего, это последний раз, когда я вижу ее незащищенную спину. Это сейчас она покорно сидит и даже отпускает комментарии – шок еще не отступил, плюс облегчение от того, что всё если не обошлось, то хотя бы закончилось. Но магический кнут пугает… Ты не слышишь свиста воздуха. Не слышишь щелчка. Не потрескивает рукоять. Только чувствуешь вспарывающие кожу удары, ложащиеся один к одному – в моем случае. Ровными такими полосками, как у южной зебры. И потом банально страшно повернуться спиной к тому, что может незаметно, без предупреждения, хлестнуть по ней невидимым кнутом…
Так работают на площади, а не в допросной.
Да, своей любовью к жестоким забавам принц оттоптал мне сегодня не одну мозоль.
Закончив лечение, открываю кран, регулирую температуру воды – до температуры тела. На чистых ранах уже сформировался струп, а остальное надо смывать.
- Встань, - отрывисто бросаю сквозь зубы.
Вздрагивает, но подчиняется. Ну да, на ее целомудренное белье-то я не посягал…
Вытаскиваю затычку, сливаю грязную, смешанную с кровью воду.
- Не дергайся.
Осторожно поливаю ее чуть теплой водой из кувшина.
Плотная красноватая пена утекает в сток.
Видит ее, вздрагивает, морщится…
- А ты думала? - говорю я. – Приятного мало. Но лучше, чем истекать кровью, согласись?
Снова молча кивает.
Беру полотенце, подхожу к ней.
- Не трогай меня… - шепотом.
Умоляет – или мне померещилось?
– Пожалуйста…
Определенно умоляет. Чтоб я сдох… ушам своим не верю!
- Детка… - спохватываюсь и тут же поправляюсь: - Аи… Ты не сможешь аккуратно вытереть спину. Ее нужно бережно промокнуть. Потом я отдам тебе полотенце и выйду, мне надо еще в комнате разобраться с бардаком и кровью.
Успокоилась. Терпит.
Я сдержал слово – закончив с ее спиной, бросил чистое полотенце на бортик ванной и вышел.
Ушел скатывать ковер и менять простыни в спальне. Ей сегодня придется лечь на моей постели и спать на животе. А мне – следить за ней, чтобы не переворачивалась и не повредила рубцы. А то еще и кровать мне кровью зальет, я тогда вообще тут оставаться не смогу, проще будет сразу в другие покои переселиться, а я у принца вроде как в опале… Так что послежу за ней, все равно запах крови нормально уснуть не даст.
Темные боги, да когда ж я наконец высплюсь-то?!
Поднимаю скатанный в рулон ковер на плечо и с грохотом его роняю, вдруг осознав: нет привычного отвращения к металлическому запаху. Ну нет, хоть убейте!
Да и не металлический он. По крайней мере, не настолько, как я привык…
Может, у нее анемия?
Вдумчиво вдыхаю, прикрыв глаза, чтобы ничто не отвлекало от анализа.
У ее крови непривычно легкий запах. Я не пьянею от него… но и отвращения по-прежнему нет.
Почему?! Вот что в ней такого особенного?
Понимаю, что надо бы радоваться, но это открытие (теперь доказанное уже несколькими случаями) откровенно меня пугает, потому что как бы я ни анализировал собственные ощущения, я не могу выцепить причину. А значит, она или подсознательная, или внешняя. И я не знаю, что хуже!
Возвращается, завернувшись в одно полотенце и прикрывшись другим, с робким вопросом смотрит на меня, и мне почему-то кажется, что своими глазищами спрашивает, все ли в порядке.
Совсем заработался… Нет, закончу основные дела по этой войне – плюну на все, возьму первый за пять лет отпуск и уеду куда-нибудь на минеральные воды, под чужим именем, чтобы только горы и источники, и никакой молчаливой девицы под боком…
Молча взваливаю на плечо ковер, выхожу в коридор мимо нее, чтобы дать поручение лакею – отнести в прачечную, пусть почистят, да так, чтобы ни пятен, ни запаха не осталось. Потому что мой ковер, не удержался, привез из своей старой детской. Какие-то у меня должны быть слабости…
Возвращаюсь. Уже успела надеть белье и рубашку, но при виде меня вновь прикрылась полотенцем.