Но один из старых ходов все-таки уцелел, и его обнаружил один из энтузиастов на тренировочных раскопках. Вел кое-как расчищенный и укрепленный коридор за современные городские стены. В ту сторону город расширяться не мог – мешали скалы, ненадежная почва и бурная река. А вот проложить путь для трех-пяти воинов оказалось вполне реально.
Наверняка не обошлось и без помощи местных жителей.
Мы с Аксисом поняли друг друга без слов. Хватать каждого деревенщину и волочить в пыточную бессмысленно. Нет, нужно послать туда кого-то, кто не вызовет у деревенских подозрений, и они сами ему все выложат – когда, для кого, почему, за сколько. Есть у нас один смышленый парень во втором отделе, сразу после совещания составлю поручение.
На этом информативная часть встречи закончилась, по крайней мере, для меня. Отчеты наших ребят я уже толком не слушал.
А все из-за того, что принц, традиционно председательствующий на совещании, вел себя… странно.
У меня даже другого слова не было для его поведения. Его высочество был заметно рассеян, то и дело принимался барабанить пальцами по столу (признак крайней задумчивости) и бросал на меня крайне непонятные взгляды, от которых мне стало слегка не по себе.
Рабочего настроения такое состояние куратора нашего ведомства не добавило никому. И угадайте, кто после совещания получил выговор?
- Помнится, лорд-канцлер, вы клялись мне, что наличие новой игрушки никак не скажется на вашей работоспособности. Однако сегодня вы позволили себе трижды зевнуть во время совещания.
А по чьей вине я не выспался, ваше высочество?!
- Приношу свои извинения, о высокочтимый, это больше не повторится.
В том смысле, что остатки сонливости с меня только что слетели. Почему принц вдруг начал до меня докапываться? Раньше мне и не такое прощалось.
- Неужели всю ночь… развлекались? - хмыкнул, а голос глухой и какой-то пустой.
- Нет, вчера перестарался во время... хм, прогулки. Пришлось устранять последствия. Ведь наш ключевой принцип – не причинить подозреваемым перманентного вреда. Я как глава тайной канцелярии не имел права его нарушать.
Высказал я все это твердым тоном, глядя принцу прямо в глаза. И он вздрогнул. Мало того – еще и отвел взгляд.
Ну и ну... Пожалуй, смело могу сказать, что таким его высочество я еще не видел. И не знаю, как трактовать этот легкий прищур. Одно могу сказать – у меня от него мороз по коже.
- Вы же не лекарь, - высокомерно напоминают мне.
- О да, - позволяю себе легкую самоуверенную улыбку. – Смею надеяться, что в компетентности я превосхожу большинство придворных шарлатанов.
У принца неохотно дернулся уголок губ, намечая усмешку.
Атириан Сейджский был военным, притом не из кабинетных, и тоже знал истинную цену дворцовым целителям, большинство из которых годились лишь на то, чтобы прописывать дамам средства от мигрени и прыщей. Там, по крайней мере, сложно навредить, и то, и другое рано или поздно пройдет само.
- То есть вы утверждаете, что способны исцелить раны от кнута? И пошли на это ради какой-то безымянной пленницы?
Смотрю на принца и чувствую, как мои глаза округляются.
С каких пор принцу Сейджскому мало вежливого намека?! И что это за нелепая пародия на его привычный сарказм? Где ледяной тон, которым он ставит собеседника на место? Где капризная жестокость в голосе?
- Ваше высочество, смею надеяться, что за время службы ни разу не показал себя некомпетентным или склонным переоценивать свои умения, - негромко говорю я. – Бесследно, разумеется, ничто не проходит. Однако вовремя принятые меры всегда позволяют сгладить последствия. Я знаю свой долг и помню инструкции. В данном случае дело касается моей игрушки, и разумеется, я не желаю видеть отметины от кнута у нее на спине. К тому же она остается фигурантом одного из дел, в котором едва наметились первые успехи. Их ни в коем случае нельзя было упускать из-за мимолетного каприза, и об этом обстоятельстве я также ни на миг не забывал.
«В отличие от вас» повисло в воздухе. У меня даже губы чуть шевельнулись, но я вовремя спохватился.
С моей стороны это было фактически хамство.
Принц помрачнел, и я уж подумал было, что сейчас мне воздастся за все грехи оптом. Однако лицо будущего самоду… самодержца вдруг просветлело.