Но даже мысль о том, чтобы встать, кажется кощунственной.
И вдруг чувствую слабое прикосновение к плечу.
Подскакиваю.
Чтоб тебя, напугала… поворачиваю голову и понимаю, что она испугалась ничуть не меньше. Отскочила на другой край постели, руку трет о простынь так, словно я заразный…
- Кровь… - выдает дрожащим голосом.
Ах, да, я же и ее одежду кровью заляпал…
Спешу ее успокоить.
- Это моя, - говорю гнусаво, потому что кровотечение хоть и унялось, но нос мне заложило основательно.
Молчит. Чувствую спиной, что подбирается ближе. И слышу вопрос, от которого повторно едва не выпадаю из реальности.
- Что с тобой?
А… ну, рано или поздно ты, наверное, должна была сообразить, что это состояние для меня не очень нормальное.
- Так бывает, - стиснув зубы, чтобы не клацали, цежу я. – Не бывает магии… которая не бьет так или иначе по магу. Я не исключение. Потратил слишком много сил сегодня.
Затылком чувствую ее внимательный, оценивающий взгляд.
- Если думаешь о том, что сейчас идеальный момент для мести – прости, вынужден разочаровать. Даже в таком состоянии я быстрее и сильнее тебя, - честно предупреждаю.
И вдруг получаю по затылку подушкой.
Меня даже трясти перестало, настолько я изумился.
Молча, медленно оборачиваюсь к ней.
Сидит на коленях, вся взлохмаченная. Насупилась, в глазах обида, губа прикушена. И вдруг выдает:
- По себе судишь?
Хотела обидеть этим, что ли?
- Не без того, - без утайки сообщаю я. – Как, впрочем, и абсолютное большинство людей. Я бы на твоем месте точно захотел отомстить.
- Мстить тому, кому нужна помощь, - низко, - сердито сказала она. – И подло.
Опять удивила. А я думал, что это уже невозможно.
На секундочку, девчонка злится на меня потому, что я, палач, посчитал ее способной на подлость (в ее понимании). Каково, а? Вот и я в шоке…
- Помощь?
- Тебе плохо. Я знаю, каково это, когда плохо и никто не поможет. И пресветлый Гитос велит помогать тем, кто попал в беду, будь то друг, враг или чужак. Что-то нужно? Если да, то проси сейчас, и без обычных твоих издевательств. Иначе… иначе… иначе я в ванной запрусь, и оттуда ты меня уже не достанешь!
С огромным трудом сдерживаю истерический смех; кашляю, хриплю, сиплю, прикусываю собственную пляшущую коленку - что угодно, лишь бы скрыть свою реакцию.
Гитос, значит… она даже не знает, что только что подтвердила предположения Аксиса и мои догадки.
Но другой хороший вопрос – зачем ей помогать палачу? Впрочем, я не в обиде…
- Тогда дай воды.
К моему удивлению, она действительно, поджав губы, слезла с постели, подошла к столику, хотя у самой еще ноги подкашивались, начала наливать воду в стакан…
- Графин дай.
Удивилась, пролила…
Послушно принесла графин.
Не знаю, сколько я выпил залпом. Графин на два литра, а осталось в нем хорошо если на четверть…
Видя такое дело, она поспешила запить потрясение из стакана, который наливала для меня.
Ага, значит, не пыталась ничего подмешать.
У меня засосало под ложечкой от ее честности и неиспорченности.
Нет, она не казалась мне смешной, отнюдь. Просто заставляла чувствовать себя грязным скотом, думающим о людях исключительно худшее. В свое оправдание скажу – чаще всего не зря. Ее подход к жизни вызывал невнятное уважение и вполне оформленную жалость. Потому что такие долго и счастливо чаще всего не живут.
- Аи…
Начал, договорить не смог – зубы снова начали клацать.
Вздрогнула, обернулась совершенно естественно… Значит, либо и вправду свое имя назвала, либо прозвище, на которое привыкла откликаться.
- Спасибо, - кое-как выговорил я… и почувствовал себя очень глупо.
Снова стиснула губы, забрала графин, поставила его на маленький столик возле постели.
С сомнением воззрилась на меня и рискнула уточнить:
- Еще что-то нужно?
- Чистое полотенце дай.
Спохватился, что надо бы объяснить, где их взять, но…
Открыла шкаф, безошибочно нашла ящик с полотенцами… я бы хлопнул себя по лбу, но побоялся промазать. Конечно, после устроенного бардака она ведь сама возвращала вещи на места. И положила, кстати, именно туда, куда нужно.
Да и вообще обжилась она здесь. Вон как уверенно передвигается.
Кое-как взял из ее рук полотенце, начал вытираться. Мышцы этому упражнению не обрадовались. Нет, их можно было заставить слушаться, но ощущения были не из приятных.
Завтра будет новый день, допрос парня, которым сейчас занимается целительница, новые сведения, возможно, даже взлом архива его высочества. Но все это будет завтра. А сегодня у меня целый свободный вечер, и я проведу его здесь, а не в кабинете.