- Подавай импульс, - командую.
Лейд коснулся упругой кнопки на боку, посылая заряд. Плоская машинка тихо, утробно заурчала, формируя резко отрицательную температуру в своих недрах.
Перехожу к последнему известному мне языку, чисто для проформы – на жительницу южного предгорья девица не похожа абсолютно.
- Ты знаешь, что тебя ждет? – спрашиваю на андорийском.
Она вздрагивает и резко поворачивается ко мне.
Наши взгляды встретились всего на миг, потом она сообразила, что прокололась, и снова уставилась в пол. Но мне хватило.
Глаза, вопреки ожиданиям, не карие, как у наших, и не болотно-зеленые, как у большинства эссийцев.
Яркий оттенок не то синего, не то зеленого.
Совсем такие были у моей матушки, на четверть андорийки…
Неужели зацепка?
Хотя для Андории это тоже не самый обычный оттенок, голубые глаза там встречаются в разы чаще. Да и внешне на ярких, смуглых андорийцев она не похожа совершенно. Для зацепки слабовато будет…
Но интуиция прямо-таки орала, что это она самая и есть, просто я пока не понял, как ее применить.
Для чистоты эксперимента повторяю вопрос на андорийском, но на сей раз никакой реакции нет. И все-таки я уверен в том, что она как минимум опознала язык.
Эх, знать бы, где ее взяли… Захвачена в боях – или как шпионка на нашей территории? Эссийцы, бывало, намеренно калечили собственных разведчиков, лишая их возможности говорить, а потом каждому давали свой шифр для письменных сообщений. Я таких уже с пяток допрашивал, по их показаниям еще четверых предателей взяли, один как раз сегодня упокоился в ворохе собственных внутренностей.
Знаю, за что, поэтому и не отступил от выданного мне принцем сценария казни ни на йоту. Эта тварь сдала пять горных поселений эссийцам, а потому заслужила свое.
В тех деревнях не выжил никто. Даже дети.
До полного изгнания эссийской заразы из нашей страны еще далеко. Я лично сомневался, что возможно вычистить этот гнойник, но у принца было иное мнение.
И все же сейчас случай другой. Те немые были изувечены, реагировали на боль, пытались знаками объяснить, что готовы сотрудничать. В отличие от этой.
- Ты ведь меня понимаешь?
Ответа нет. Выражение равнодушного лица не меняется ни на йоту. Только взглядом украдкой следит за происходящим на платформе. Согласен, красивые кристаллики. Мне тоже нравятся.
Нейтральным, даже благожелательным тоном принимаюсь объяснять процедуру на андорийском. Палач досконально знает все заклинания и их эффект, потому что не раз прочувствовал каждое на своей шкуре, пока его обучали всем тонкостям ремесла.
- У тебя на одной стопе вспорота кожа… впрочем, думаю, об этом ты уже в курсе. Теперь тебя поднимут, зафиксируют и поставят на магический лед, - указываю на уже сформировавшиеся синие многогранники. - Он получается из воды, смешанной с солью, кристаллами йода и еще парочкой компонентов, в такой концентрации, что… Уверяю, ощущения тебе не понравятся. Ты меня понимаешь?
Стоп. Слабый кивок – или я просто ожидал кивка, вот и принял за него легкое движение головой?
Повторяю вопрос, но пациент упорствует.
- Ты не оставляешь мне выбора, - вздохнул я. – Правда, поверь, я сегодня уже провел два допроса и одну казнь и предпочел бы обойтись щадящими методами. Ты уже долго здесь сидишь, терпишь напрасную боль. Может, мирно пообщаемся, ты расскажешь все, что знаешь, и для тебя этот кошмар закончится?
Аксис снова оказался прав. На контакт не идет категорически, сопротивления не проявляет.
Я отошел подальше и коротко произнес:
- Приступай.
Лейд подхватил ее, подтащил к эластичным фиксаторам на каменной раме, и…
Я напрягся, резко втянув ноздрями воздух.
По камере пополз эфемерный запах чистой, терпкой морозной свежести.
Что за чертовщина?..
Говорят, собаки чуют выброс особого гормона страха и нападают, если в человеке он силен. Не знаю, правда ли четвероногие настолько чутки, но для меня, когда чувства обострены работой, чужой страх действительно имеет запах. Такой… кисловатый, прогорклый – в большинстве случаев. Иногда с гнильцой – тогда вообще пиши-пропало, хотя для работы это проще, такие боятся прежде всего за свою шкурку и быстро раскалываются, иногда даже до пыток дело не доходит, хватает демонстрации инструментов. И совсем редко бывает страх чистый, резкий, терпкий. Это когда боятся не за себя или испытывают животный ужас, когда остается только инстинкт самосохранения и рефлексы.