С ней.
Кажется, у меня вырабатывается зависимость от ее чистого запаха. Синдром жертвы наоборот, да?
Тихо смеюсь над собой, вытирая волосы, с которых капало так, словно я только что побывал в душе.
- И еще достань темно-зеленый пузырек из шкафчика, вторая полка, крайний слева.
Хорошая настойка. От Элдера, без рецептика.
Плеснул немного прямо в графин, взболтал и залпом же выпил.
Потихоньку полегчало. Сердце в норму приходить не торопится, но хотя бы в глазах больше не темнеет, и картинка не плывёт.
Девчонка стоит чуть поодаль, вертит в руках пузырек и смотрит на меня… с беспокойством.
- Спасибо.
Второй раз получилось лучше. Потому что не столько за помощь, сколько за это беспокойство.
Помедлив, она очень осторожно садится рядом на постель – так, чтобы не касаться, но и это уже успех.
- Ты… с казни?
Качаю головой.
- С работы.
- И часто так бывает?
- Нет. Обычно такого не бывает. Но иногда… иногда случается.
Побледнела, потупилась. Малышка, ну не лгать же тебе теперь?
- А… ко мне почему?.. Почему так?
- А ты думала, зачем мне игрушка? – пытаюсь съязвить, потому что она задала очень хороший вопрос, на который я не желаю отвечать. Не желаю – и все равно осторожно говорю: - Потому что ты не похожа на других, Аи. И реагируешь не так, как они. Я знаю, что ты меня боишься… но это другой страх. И я чувствую разницу.
Уставилась на меня, как на пророка Гитоса, явившегося не с небес, а из преисподней.
- Но хватит обо мне, - я резко меняю тему. – Как твоя спина? Сильно болит?
- Если пытаюсь наклониться, тянет, - застенчиво сообщают мне.
- Разрывов не было? Трещин? Крови на одежде?
Качает головой.
- Это хорошо. Дай-ка на всякий случай взгляну…
- Не нужно! – отскакивает от меня аж на другой конец комнаты.
Протянутая было рука повисает в воздухе.
Ну, что я говорил? Больше она ко мне по доброй воле спиной не повернется.
Из глубин моего существа поднимается вязкая горечь, но я пытаюсь задавить ее рационализмом. Реакция объекта ожидаема и предсказуема, со временем притупится, мне ли не знать?
И все равно неприятно. Обидно, что ли…
- Тебя кормили сегодня? – перевожу тему на нейтральную.
- Теперь три раза в день приносят, - с каким-то облегчением отозвалась она, поглядывая на меня с каким-то странным выражением. – А тебе… разве не все равно?
Упс… прокол, лорд-канцлер.
- Если ты думаешь, что я жажду лицезреть в своих покоях твой хладный труп, то глубоко ошибаешься, - нервно огрызнулся я. – А если тебя не кормить, то произойдет именно это.
И, оборвав диалог, я поднимаюсь и осторожно, стараясь не делать резких движений, отправляюсь в душ, кляня себя на чем свет стоит.
Да, светская беседа у нас как-то не задалась.
Уже стоя под струями теплой воды, я вдруг понял, как можно использовать ее неожиданную разговорчивость. В конце концов, сама подняла тему моей работы.
Вечер разом пообещал стать интересным. С этого бока я еще не заходил. Посмотрим на ее реакцию теперь, когда она отвыкла скрываться за своей "немотой"!
Закончив с омовением, я, слегка подобревший и пришедший в себя, тщательно вытерся пушистым полотенцем, облачился в теплый халат и направился к двери, но…
Ручка напрочь отказалась проворачиваться. И на первый раз, и на второй, и на третий! И даже когда я попытался применить магию, ничего не изменилось!
Что эта девчонка еще удумала?!
- Да какого черта?! – не выдержав, рявкнул я.
За дверью что-то громко звякнуло, разбилось, и кто-то нервно икнул.
- Так… в-вы в-велели уж-жин в это время п-приносить… - заикаясь, проблеял незнакомый голос.
- Когда это я такое велел?!
- К-когда на к-кухне жетон, отпирающий дверь оставить из-зволили!
- Жетон? Какой еще же…
Ах ты ж черт! Вспомнил! Действительно, было такое. Оставлял. И попутно наложил заклинание, в соответствии с которым, когда этим жетоном открывают входную дверь, автоматически запираются все остальные! Сам себя замуровал!
- В-вы же в это время за императорским столом изволите сидеть… Т-так мне поднос на полу оставить, к-как обычно, или изволите забрать?
Вот заладил, изволите, изволите!
Нет, я понимал, что парень-то не особо и виноват. Просто чувствовал себя очень и очень глупо. Глас из сортира, чтоб меня!
- Не изволю! – рявкнул я. – Ставь, где привык, и топай отсюда!
Судя по звуку, он его не столько поставил, сколько очень постарался не уронить.