День, когда я впервые увидела это бессердечное джиарское чудовище, которому подобострастно кланяются в военных лагерях и дворцовых коридорах. Даже во мраке сновидения я знаю, что скоро каждую ночь буду благодарить Гитоса Вседержителя за то, что меня отдали неумолимым, бесстрастным палачам, а не отволокли в его покои. Видимо, он хотел этим меня унизить, считая, что работа мастеров пытки – а они были мастерами, вырвут из моей груди крики и вынудят возжелать его как своего избавителя… но я лучше умру в муках, чем по доброй воле отдамся этому зверю.
От меня требовалось лишь одно – сдерживать крик, чтобы он не смог прийти и взять то, чего хотел…
В тот день джиарское войско неожиданно объявилось в самом сердце Эссии и захватило летний дворец, который до тех пор мнили безопасным. Я была у себя в покоях, на самой вершине башни, где больше солнца, и небо так близко, что, кажется, можно его коснуться. Ниже моих находились матушкины, но сейчас, именно сегодня, хвала Вседержителю, ее здесь не было.
Я же под присмотром двух братьев осталась ожидать своего жениха из Халифата, который должен был официально заключить со мной помолвку, а после - объединить свои войска с нашими. Союзная армия трех государств разбила бы джиарцев…
Но случилось так, что жениха дождаться мне было не суждено.
Возможно, напрасно я не вникала в карты, над которыми до хрипоты спорили старший брат и отец. Возможно, напрасно старалась ничего не слушать про эту войну, начатую с нарушения слова – нашего слова… Возможно, за это меня и покарал Вседержитель?
И вновь и вновь видела во сне, как в мою спальню, так долго бывшую моим убежищем и даровавшую приятное уединение для молитв, в грязных, окровавленных одеждах, врываются чужие и чуждые воины.
А следом за ними – он, весь в черном, с головы до ног, с бешено сверкающими черными же глазами.
Издевательски кланяется, видимо, вспомнив нашу первую встречу, и интересуется:
- Ну что, малыш, теперь станешь любезнее ко мне?
Охваченная ужасом, я молча затрясла головой, не в силах сказать и двух слов. Битва за замок была столь скоротечна, что мы даже не успели понять, что на нас напали в ночи…
- Напрасно… Показать, что ожидает девиц, не уважающих победителей?
И моих компаньонок… на моих глазах… моих подруг, с которыми я делила все невзгоды и радости…
Их крики смешались с моими. Я рвалась из чужой хватки, я просила перестать, я плакала, я была перепугана так, что не сознавала самое себя.
Принц дал знак – и моих подруг, окровавленных, в изорванных платьях, побитых, выволокли из моей опочивальни, словно они были отслужившими свое вещами…
Я повисла в чужих руках, сама близка к беспамятству.
Он склонился надо мной, изучающе глядя в глаза собственными – черными, стылыми, мертвыми, без единого человеческого чувства, положив руки мне на плечи…
Меня затрясло... и ненавистный образ, стоявший перед глазами, вдруг развеялся.
Это не меня трясло. Меня трясли.
За плечи крепко держали чьи-то руки.
Я подняла голову и сквозь дымку слез взглянула в светло-серые глаза. Не чёрные и стылые, а серые, полные тревоги… в глаза своего палача, который вырвал меня из привычного кошмара.
Сон… просто сон? И черноглазого чудовища нет рядом? И я не одинока?..
Не выдержав, я вцепилась в его руку, изо всех сил, пытаясь поверить – проснулась… цела... Невредима… и ненавистные ладони по-прежнему не могут прикоснуться ко мне.
Да руки палача втрое чище, хоть и по локоть залиты кровью!
Он стерпел. И не стал ни о чем расспрашивать.
И за это… а также за его молчание… за помощь… и за слова, сказанные его голосом, такие нужные… я впервые была ему по-настоящему благодарна. Потому что это не могло быть частью его работы, а мои старые кошмары - частью его плана. Впервые за долгое время я ощутила, что не одна…
Прежде, раз явившись, дурные видения преследовали меня до рассвета в лихорадочных снах.
Но в эту ночь кошмаров больше не было.
Глава 12
Полный решимости разобраться, наконец, со всеми делами чохом, я, бодрый до отвращения, шел по коридору к давешней сорок второй камере, чья предыдущая постоялица сейчас предавалась завтраку в моей спальне. Нужно узнать, пришел ли парень в себя, и лично с ним поговорить. Наверное, не представляясь, ни к чему с порога пугать… или наоборот, смотря как беседа пойдет.
Мы с Аи ни слова не проронили о вчерашнем, то бишь ночном, происшествии. Меня слегка коробило от собственной несостоятельности (упустил отличную возможность больше узнать о ее прошлом), ее – от собственной несдержанности… В общем, мы были на одной волне. Но от завтрака она отказываться не стала, да и вообще впервые поднялась одновременно со мной, прекратив изображать, будто дрыхнет без задних ног.