- Да вы не думайте, они самые обычные были. В рясах, с четками, виду самого что ни есть кроткого. Этого славили… - напрягся, наморщил лоб, припоминая, и просиял: - Гитоса, вот!
Я чуть не свалился со стула.
Вот мало мне Аи, да? Еще и в этом деле с деревней возникает проклятущий Вседержитель!
- Точнее, не проповедники…
Он меня в гроб вгонит!
- А кто тогда?
- Эти… паломники! Паломники, стало быть. Они в деревню зашли, все про ближайший храм Гитоса расспрашивали. Я возьми и скажи, что в столице есть один, но это они не по той дороге пошли. Они еще огорчились так, мол, столько шли, ногами перебирали, а теперь назад сдавать… И давай расспрашивать, нет ли тропок каких, мол, срезать бы, а то до ворот вона скока идти… Я и сказал, что прежде-мол был проход подземный, да завален давно. Говорю, вон в тех скалах, туда только дети и лазают, смелость друг другу показывают.
Идиот. Непуганый, но везучий идиот. Впрочем, что с деревенского возьмешь… тем более сирота. Школа хорошо если храмовая, да и то не факт, что их там чему толковому научат.
- А они что? Эти твои паломники?
- А что они? Поблагодарили и ушли… Я им телегу предлагал, да отказались наотрез, мол, пешком надо идти в святой поход…
- Священный, - хмуро поправил я. - Выглядели-то как?
- Я ж говорю, в рясах, с четками, укутаны с головы до пят… Только и разглядел, что худые да высокие. Из-под капюшонов и не видать толком ничего, один только, который со мной говорил, его с башки сдернул. Сам жилистый такой, лысый, как коленка, с носом кривым…
Замечательные приметы, к половине разбойного люда можно смело примерять.
- Глаза какие, не заметил?
- Да обычные, как у всех, темные… а что, неужто их искать собираетесь?
- Для протокола спрашиваю, - соврал я. - Всего их сколько было?
- Человек пять, что ли… да нет, шесть. Точно, шесть, шестой чуть поодаль держался. А что, вина на них какая? Что пар… пор… протокол делать надо?
- Да нет, для порядка записать надо, - снова соврал я, подлаживаясь под его говор. – По бумагам положено.
- Ну, ежели по бумагам положено, то конечно… А если вы думаете, что это я деревню спалил, так не я это, тремя богами клянусь! Самому теперь идти некуда, только бабка Зура надо мной и сжалилась, вечная ей память…
И приготовился уже носом хлюпать.
- Зато жив остался, - коротко обрубил я, и желания реветь у него поубавилось. – С тебя наши спецы сложное проклятие сняли, так что жить будешь. Только пока виновных в поджоге не найдут, здесь побудешь, под охраной. На всякий случай. И надо бы тех проповедников отыскать, вдруг и до них злодеи добраться попытаются…
- Да кому же святые люди поперек горла могли стать? – вытаращил глаза парень.
Я возвел очи горе, как сказали бы эти самые проповедники. Бесхитростная душа… аж выть хочется. Тоже мне, свидетель!
Но работать будем с чем есть.
- Вы же кому-то стали, - бросил я. – Тебя лично никто ни в чем не винит. А куда тебе потом деваться, придумаем. Пока выздоравливай. И не выходи никуда, что понадобится – тебе принесут. Кормить тоже будут. Грамоту вон разучи, пока оказия выдалась.
У двери уже ждал Аксис и, разумеется, все слышал. Я коротко попросил:
- Проследи, - и направился в свой кабинет. Затем вызвал Гэша. Для меня столица родной так и не стала, а этот пройдоха знал здесь каждый уголок.
- Гэш, скажи-ка мне одну вещь, - прикрыв глаза, задумчиво начал я. - А где у нас в городе главный храм некоего Гитоса?
Служителей богов, как я уже говорил, мы до сих пор не трогали. Начинать их трогать сейчас – так себе идея, тем более что культ Гитоса один из самых мирных, люди не поймут. Да и доказать бы сперва, что в деле замешаны сами служители, а не кто-то, посчитавший их рясы удобной маскировкой.
Поэтому я отправился на тайную вылазку в город лично, и не с отрядом стражи, а в гордом одиночестве, как абсолютно честный человек, которому приспичило заглянуть в главное Гитосово святилище - не помолиться, так поглазеть.
Сейчас выясним, что это за паломники такие. И с чем этого Гитоса вообще едят.
Ну… что сказать, здание более чем скромное. Без указаний Гэша мимо бы прошел и не заметил. Особенно если учесть, что привычного расписания работы храма у дверей не было. Никаких там «Основное богослужение на рассвете, неосновное на закате, обед с часу до двух обед, с трех до пяти полдник». Только аккуратная табличка «Храм открыт».
Одет я был явно не по форме (серых ряс в гардеробе не держу, уж извините), но навстречу не вылетели гневные бабульки, радеющие за моральный облик своего божества, чем грешили подчас в храмах Триады и богов природы. Одна только уборщица улыбнулась мне блаженно и продолжила намывать окно.