Это всё фикция…
Я убеждаю себя в этом, когда наклоняюсь за горстью земли и бросаю на крышку гроба. Но страх и тревога такие сильные, что слёзы бегут из глаз.
— Всё хорошо, — Рустам поддерживает меня. — Всё хорошо…
Гроб быстро закапывают в землю. Я жду окончания печальной церемонии и смотрю на окружение.
Среди множества лиц, скованных печатью траура, пытаюсь высмотреть Черкашина. Но не получается. Слишком много прибыло людей — Тихонов был очень известным и был знаком со многими людьми.
Некоторые мужчины из числа приехавших на похороны чересчур сильно напоминают матёрых уголовников и "братков". Я в жизни не видела такого огромного венка, который они прислонили к кресту на могиле отца.
Я с трудом передвигаю ногами. Если бы не Рустам, точно упала бы на землю, в глубоком трансе. Анваров помогает мне забраться в чёрный, длинный лимузин и даёт знак водителю, чтобы тот стартовал.
— Ты умничка, Лика. Ты моя большая умничка… — целует. — Теперь остаётся только ждать.
— Ну что?
— Ничего…
— Говённый у тебя план, братец! — раздаётся язвительный голос Багратова.
— Будто ты можешь предложить получше, — хмыкает Ильяс, родной старший брат Рустама.
Сейчас все трое мужчин находятся в гостиной дома Рустама. Жён Дамира и Ильяса нет рядом. Багратов, по словам Рустама, запрятал свою жену и детей так далеко и надёжно, что даже чёрт с ног собьётся, если захочет найти. Про свою жену Ильяс умалчивает. Но тоже, вероятно, припрятал, чтобы вторая половинка не пострадала при мужских разборках.
— У меня есть план. Отличный план. Застать врасплох и пойти в атаку. Точка! — снова повторяет Багратов.
— Я так не действую. Я хочу убедиться и поймать мерзавца с поличным. Чтобы быть уверенным в правильности действий и чтобы не навредить случайно… — хмуро добавляет Рустам.
— Боишься, что парня почиркает случайными пулями? — холодно усмехается Багратов.
— А ведь этот говнюк обеспечил тебе немало проблем. Я думаю, что ты, Рустам, не ошибаешься насчёт него, — качает головой Ильяс, смотрит на дорогие часы, вздыхает. — Предлагаю спор. Кто ставит на то, что сынуля решил укокошить своего папашу?
— Ильяс, не время. Моя жена рядом, а этот мудак — брат Анжелы по отцу, — осаживает Ильяса Рустам, заметив, что я стою в дверях.
— Да? — вскидывается Ильяс, оглянувшись на меня. — Она ещё здесь? Думал, ушла…
— Я вернулась. Мне не спится, Рустам, — объясняю Анварову.
Прошло больше суток с момента похорон Тихонова, устроенного Рустамом. Всё это время мы провели на ногах. Пыталась уснуть, но у меня не получалось.
Я сомневалась, что Черкашин начнёт действовать так рано. Ведь есть же порядок, правила, законы… Однако, по словам, Рустама, закон написан для тех, у кого нет денег и связей. Власть имущие с ловкостью обходят законные процедуры и ускоряют сроки проведения утомительных процедур.
Анваров хлопает по дивану рядом с собой и обнимает меня, целуя в висок. Я удобнее устраиваюсь в его объятиях и прячу лицо, чтобы не смущаться под прицельными взглядами Ильяса и Дамира.
Но краем глаза вижу, как Багратов едва заметно кивает Ильясу, а тот, помрачнев, передаёт ему деньги, свёрнутые рулоном.
— И разрешение на строительство клуба, — говорит Багратов.
— Эй, ты злоупотребляешь моими связями, — огрызается Ильяс, но кивает. — Спор есть спор. Считай, что разрешение на строительство клуба в центре города, и план, утверждённый в архитектурном, уже у тебя в кармане.
— Вы, что, спорили на меня?! — удивляется Рустам.
Переводит взгляд с одного брата на другого. Багратов протягивает пустой бокал Ильясу:
— И выпить мне налей. Да, мы поспорили. Ильяс думал, что твоя жадность и недоверие женскому полу перевесит всё остальное…
— Нет. Я говорил не так. Я говорил, что проблем новая жена Рустаму обеспечит столько, что он…
— Тихо! — рявкает Рустам и достаёт телефон. — Звонок от Армана.
В гостиной повисает мёртвая тишина.
— Понял. Отлично… — Рустам прячет телефон обратно в пиджак. — Есть движение! Черкашин отправился за город. Один из его юристов тоже двинулся в том направлении…
Братья Рустама стукают кулаками друг друга, выражая нетерпение и радость.
— Вам бы не пачкаться, господин мэр… — язвит Багратов.
— Пачкаться будешь ты, а я наблюдать. Я соблюдаю букву закона и буду в первых рядах разоблачителей… — парирует Ильяс.
Пока они шумно переругиваются и созваниваются со своими людьми, я обнимаю Рустама. Крепко-крепко.