– Ты точно ужастиков пересмотрел, – нервно хихикнула она, но за руку схватила меня крепко.
Мы челноком двинулись на поиски, всматриваясь в выцветшие фотографии. Где-то над головами то и дело кричала ворона (или их там стая?), каждый раз заставляя меня вздрагивать.
– Чего ты? – не выдержала Полина.
– С детства ненавижу ворон. Особенно здесь.
Я достал телефон и посмотрел время. Мы кружили уже четыре часа, но не нашли даже отдалённо похожую фотографию мальчика-полтергейста. На некоторых могилах нет фотографий, но и игрушек на них тоже нет.
– Надо было нам поесть взять, – сказала Полина. – Или хотя бы воды.
– Да, надо было…
И тут уши резанул мощный вороний крик. Я аж присел, нервно вглядываясь в кроны. Я ждал, что ворона спикирует на меня и клювом прошибёт мне череп. Или череп Полины. Детский страх вернулся полноценно, и я почувствовал, как сжалась кишка. Я хотел предупредить Полину, чтобы она прикрыла голову, но она опередила:
– Вон она! – сказала Полина.
Я проследил в направлении её пальца. И увидел в метрах семи-восьми огромную ворону, сидящую на гранитном памятнике. Я был уверен, что та смотрит на нас. Смотрит с интересом, смотрит, как на еду. Она расправила крылья и снова крикнула. У меня мороз прошёл по коже. И тут будто что-то меня подтолкнуло вперёд. Я сделал шаг.
– Ты куда? – шепнула Полина. Она сжала мне руку так, что я почувствовал, как занемели пальцы.
– Мне кажется, мы нашли… то, что искали, – сказал я, сглатывая вязкую слюну.
– Из-за вороны?
Я кивнул.
– Пошли, – я дёрнул её за руку. – В любом случае мы должны проверить. Мы же для этого здесь, ведь так?
– Пошли.
И мы пошли. Будто по минному полю: медленно и осторожно. Солнце скрылось за облаком, тени усугубились. Мы отклонялись резко в сторону от нашей челночной системы поиска, но это уже не волновало. На интуитивном уровне я чувствовал, что наши поиски завершены. Полина, видимо, тоже чувствовала. Может, нет так явственно, но…
– Мне страшно, – призналась она.
– Мне тоже, – признался я, впервые за четыре часа чётко осознав, что мы в царстве мертвецов. А вороны сторожат их души.
Наши с Полиной пальцы сплелись в неразрывный узел.
Ко мне пришла мысль, что та женщина из детства, которая рассказала про души и ворон, не права. Вороны сторожат не души. Души, как им и подобает, отправляются в чистилище, где ждут своего распределения, кому в рай, кому в ад. Вороны же стерегут людские сущности, всё то низменное и крамольное, что накапливает человек за свою земную жизнь, всё то, что не даёт покоя истлевшим в земле телам, всё то, что делает их вампирами, ходячими мертвецами, призраками, полтергейстами и чёрте знает кем ещё. Вы скажете, я точно перечитал фантастики. Но и полёт на Луну когда-то считался фантастикой. Слишком, слишком много расплодилось таких фантазий: фильмов, книг, телепередач, статей, где в ярких красках и образах иллюстрируются нежити. Слишком много! Дыма без огня не бывает, так я вам скажу.
Мои мысли прервал новый крик вороны. Она расправила крылья, готовая сорваться с места. Но куда она полетит: от нас или на нас?
– Защищай глаза, – сказал я, глянув на спутницу.
Она была напугана до предела, но явно выступающие желваки и каменное лицо давали понять о присутствии духа. Я надеялся, что правильно расценил её вид. Она кивнула и прищурила глаза. По крайней мере, она меня услышала.
От вороны, восседающей на памятнике, нас отделяла двойная могила с широким надгробием, местами покрытым бурым мхом. Мы медленно обошли её и…
– О, Господи! – всхлипнула Полина, зажав рот рукой.
– Вот чёрт! – вырвалось у меня.
Зрелище, представшее нашим глазами, было не для слабонервных. Вместо надгробного холмика мы увидели зияющий провал, в который – пни легонько – вот-вот рухнет памятник. И провал казался достаточно свежим. Вот почему пятнадцать лет, подумал я. Все игрушки рухнули к нему, все, кроме одной. Кроме белой гоночной машинки. С мутной фотографии на нас взирает он – мальчик-полтергейст. Ржавая оградка развалена. Мы резко шарахнулись, когда ворона внезапно вспорхнула и полетела вверх. Слава Богу, не на нас! Едва скрывшись в листве, она крикнула.