И к яблокам в наших футболках добавились игрушки.
Всю дорогу домой мы радовались нашей невероятной удаче. Мы объелись ягод, яблок и конфет. И обзавелись новыми игрушками! Ну не прекрасное ли завершение летних каникул?
Мы дошли до Алёшкиного дома и уже распрощались, когда он окликнул меня.
– А что мы родкам скажем? – спросил он. – Меня отец точно выпорет. Не поверит, что нашёл.
Отцовский ремень замаячил и в моей перспективе. Я лихорадочно искал достоверное оправдание нашим находкам, но не находил. Одну игрушку ещё можно найти, но не десять. Обмен? На что обмен? Однажды я уже менялся с одним мальчишкой, тот потом с родителями пришёл к моим родителям на обратный обмен. А я его игрушку уже обменял на третью. Я получил ремня вдоль хребта, и об обменах больше речи быть не могло. Как ни крути, с игрушками домой идти было нельзя.
– Давай выкинем, – сказал Алёшка.
Вот это разумно. Жалко, но разумно. Шкура-то своя дороже.
Алёшка не пожалел ничего.
Меня же остановила моя же давешняя мысль: «одна игрушка, не десять». Я оставил у себя белую гоночную машинку.
И не вспоминал о ней следующие пятнадцать лет.
Мы с Лёхой не перестали дружить, как это зачастую случается с друзьями детства. Наоборот, наша дружба крепла и уже из мальчишеской переросла в мужскую.
В тот раз мы встретились на картинге по случаю дня рождения одного нашего общего приятеля. К слову, на картинге я был впервые и мне нравилось. Чувство скорости, виражи, элемент соревнования. На пятом круге я уже настолько привык к трассе, что предугадывал повороты, лихо влетая в них, почти не сбавляя скорости. По времени это выводило меня на лидирующие позиции заезда. Новичкам везёт, так ведь? Я тешил своё самолюбие, когда на очередном повороте сбил ребёнка.
Во всяком случае, я отчётливо увидел перед собой мальчика не старше пяти лет. Тот протягивал руку; а я вывернул руль, ударил по тормозам и чудом остался на колёсах.
Карты моих соперников пролетали один зад другим, а же отчаянно пытался расстегнуть ремень безопасности. Едва мне это удалось, как ко мне подскочили сразу двое сотрудников трассы, пытаясь выяснить, что случилось. Поняв, что сейчас из меня им ничего не вытянуть, один помог мне вылезти, второй развернул карт в направлении движения и сел за руль.
За это время мои (теперь уже бывшие) соперники успели сделать ещё круг. Я видел повёрнутые в мою сторону шлемы и даже представил их недоумённые физиономии, но меня больше заботил ребёнок, не пойми как и почему оказавшийся на трассе. И куда-то теперь девшийся. Я сказал об этом сопровождающему меня сотруднику, за что в ответ получил прибивающий к полу взгляд.
– Боюсь, вам померещилось, – только и сказал он.
Померещилось. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Но перед глазами стояла живописная картинка с мальчиком, тянущим ко мне руку. Казалось, я даже успел заметить движение его губ. Но скорее всего это уже точно плод воображения. В те доли секунды я никак не мог увидеть такие подробности.
Может это чья-то шутка? Хитроумная голограмма, как в комнатах ужасов? Эксперимент владельцев картинга, за который теперь им стыдно или даже страшно? Ведь я мог убиться!
Чем больше я ждал окончания заезда, тем сильнее мозг пытался заблокировать инцидент, выдавая его за спасительное: «померещилось».
И когда к столику подошёл Лёха, я уже почти уверился в щадящей мою психику версии.