Мои мышцы постепенно стали растягиваться, подчиняться мне. Уже через день я могла спокойно и без лишних усилий вставлять свою игрушку.
Секс в попку не для каждого, к нему надо заранее подготовиться, что-то вроде ритуала, и уже это мне доставляло удовольствие.
В этот день я уже знала, что Лешка сделает все для меня. И будет делать всегда, когда скажу, даже знала где, и все же я боялась. Сегодня мы договорились встретиться у ив, Лешка не работал, выходной. У нас была куча времени.
Я шла и радовалась, что скоро сброшу одежду и дам впервые в жизни прикоснуться к себе мужчине. Разрешу себя ласкать и целовать. Радовалась просто так, потому что хотела. Я не боялась ничего, ни вопросов, ни ответов, была открыта для самой себя.
Как много людей боятся своих чувств? Их так воспитали. Страх съедает их изнутри, а что если кто-то и как-то подумает! Что скажут? А вдруг решат! Комплекс несовершенного поступка уже гложет. Быть в рамках стандарта, не отклоняться, не нарушать правила приличия. Что еще они могут придумать? Но только не я. Не хочу быть похожей на свою маму, она даже боится поцеловать своего мужа, а я нет.
Я прыгала по дороге, юбка подпрыгивала в такт моим шагам. А вдалеке виднелся лес, там поле, потом гряда оврагов и предлесок из молодых осин, а за ним начинался уже сам лес. Но это еще не конец пути, только я и Лешка знали дорогу к ручью, вдоль которого росли по-настоящему огромные ивы.
Как замечательно быть свободной. Почувствовать полет души и тела. Испытать восторг и крик оргазма.
Розовый бархат
Живем один раз, почему бы не стать смелее.
Весь вечер прошел у меня насмарку. Я злилась на себя и на Ирку. Да, на Ирку, хотя я мало ее знаю, и встречались мы всего-то несколько раз. Но она… Она… Впрочем, она… Виновата в этом была не она, а Виктор. Еще вчера он лез целоваться. А целуется он, я скажу, здорово, аж мурашки по спине, до сих пор бегают. Он мне нравится. Высокий, недавно из армии пришел, ноги мускулистые. Сам правда тощий, но руки сильные. Он немного нервный, но мне это тоже нравится. Если что-то сказал, то оспаривать бесполезно. Нет — это не означает, что он безмозглый, он умный, даже порой слишком. Просто он вот такой, нервный чуток.
И он вздумал сегодня поухаживать за Иркой, за этой коротышкой. Какой у нее рост? Метр шестьдесят, может и выше, но все равно коротышка. А еще вчера он мне говорил, что у меня нежные руки… Сволочь, вот кто он. Обидно, сильно обидно. Хотя, чего это я так разошлась. Он и танцевал со мной, и ухаживал, и коленку под столиком гладил. Приятно, однако.
Да, сегодня был маленький сабантуй. Завтра практика, экзамены сданы, все сессии закрыты, я свободна. А практику! Да отработаю ее. Никогда не думала, что пойду в медицинский. Хотелось на историка, как моя сестра. Она уже кандидатскую пишет, так скоро и профессором станет. А я вот в медики подалась. Да ладно, впрочем, не сержусь я на Ирку. Если присмотреться, она даже и милая. Правда пить не умеет. Шампанское пьет как воду. Дурно будет! Хотя, что я говорю, у самой голова уже чуточку кружится.
Начало июня. Темнеет поздно. На улице зажгли фонари, и через открытые окна потянуло прохладным сквозняком. Парни горланят, спорят про президента, о том, какой он мудак. А кому какое дело, какой он? Ведь он тоже пешка в большей игре. Уже переболела политикой. Хотя и вправду обидно, что его опять выбрали, да еще и на шесть лет. Жуть. Страна одной партии.
Их голоса с каждой минутой становились все развязнее. Похоже, я тут самая трезвая. Ирка уже готова. Глазки в кучку, сигарета пляшет перед носом. И дым. Я встала и пошла на улицу. Здорово вдохнуть запах сирени, она еще не вся отцвела. Опустила веки и сразу ощутила, что голова кружится. Покрепче ухватилась за скамейку. Открыла глаза, пляска прекратилась, и земля успокоилась, перестала ходить под моими ногами. Где-то за спиной заржали парни. Кто-то положил мне руку на бедро. Я сама себе улыбнулась, но сделала вид, что не заметила. Чьи-то пальцы пробежались по платью. На мгновение замерла. Ладонь скользила ровно, как по обтекаемому борту яхты, но вдруг рука остановилась. Вот черт, неужели резинка так сильно впилась? Мог бы и не задерживаться. Неприлично. А потом его ладонь легла мне на живот. И тут я растаяла.
Понятно, что это Виктор подкрался. Попробовал бы кто еще так сделать, я бы ему нос об коленку разбила. Хотя зачем? Пусть тащится. И мне приятно. Из кафе стали выходить. Вот Светлана с Ольгой. Между ними, хромая, втиснулся Мурзя. Ну так его зовут, Мурзя и все. Волоча ноги и размахивая руками, появился Вадька с Наташкой. Она еще пытается его успокоить и грозит ему своим тощим пальчиком. Они все потихоньку выходили на улицу. Кто-то стоял покрепче, а кому-то пришлось сразу на скамейку сесть.