Он меня кормить собрался? И что он попросит за еду? Снова свои грязные похотливые фантазии будет мне предлагать?
Я отодвинулась как можно дальше, снова упираясь спиной в твердое.
Моряк молча прошел и поставил на стол поднос с едой: салат, рис с мясом и маленький чайничек. Рядом — пустая белая кружка.
Он сел рядом, развалившись как барин.
Ах да, он и есть тут главный, и это его территория.
Черные глаза его сияли от интереса, а я смотрела прямо в них.
Понемногу начала привыкать. Но все равно жутко, и кожа покрывалась мурашками.
— И что, я тебя с ложки кормить должен? — неожиданно спросил он.
Я смутилась. Мне не нравится есть, когда кто-то смотрит.
Даже в школе и университете я всегда отстранялась во время еды. Для меня это что-то лишнее.
— Не нужно. Я дождусь, когда поеду домой, и там поем. Большое спасибо.
— А ты знаешь, что твой папаша вообще не торопится искать бабло?
Как понять, не торопится? А как же я?
— Он... знает, что я у вас? — с заминкой спросила я.
Ну как это так? Папа ведь должен прийти и спасти меня. Какие бы у нас ни были напряженные отношения, я ведь его дочь.
Он ведь меня породил и воспитывал. Ему не может быть все равно. Я не могу в это поверить. Что теперь со мной будет?
— Ага. И ему, походу, глубоко насрать. Может, мне тебе ухо отрезать, чтобы он зашевелился? — Моряк ухмыльнулся так, что у меня сердце в пятки ушло. Снова.
Аппетит тут же пропал. Теперь эта еда вызывала лишь отторжение.
Я сглотнула слюну. Сжалась.
Как это — ухо? Какое ухо? Боже, страх снова вернулся.
Он же не сделает этого со мной? Он же не сделает, да?
Глава 5 Гризли
Юлия
— Бог шельму метит, — ухмыльнулся Моряк.
Это еще что за выражение такое?
Я выпала в осадок. К чему это было сказано? Особенно после угрозы моим ушам.
— Ты не слышала эту поговорку? — он удивленно приподнял брови.
— Нет, — я покачала головой.
— Это значит, что все плохое будет наказано. Так и с твоим отцом. Поешь и расскажи мне историю.
Рассказать историю? Буквально пару часов назад он говорил, что ему не до меня, а сейчас кормит и просит рассказать историю.
Что ему вообще можно рассказать? Его жизнь наверняка интереснее и насыщеннее моей. У меня только бедность, учеба, уроки. Что я могу поведать взрослому мужчине?
Если честно, я вообще не представляю, как общаться с ним. Что от него ожидать. Я никогда особо даже с ровесниками не ладила.
— Вы очень грубый, — сквозь дрожь в голосе выдавила я.
Он молчал. Видимо, много чести отвечать «сигушке». Я для него просто маленькая девочка.
Он… похожий на огромного гризли, принуждающий и мерзко шутящий.
Для него это, видимо, обычное дело — предложить девушке переспать. А я что?
У меня был только один парень, и то это сложно назвать отношениями. Скейтбордист, бывший. Вскружил голову, использовал, бросил.
После этого надо мной смеялись в университете. А я просто хотела почувствовать себя любимой, хотела, чтобы голова кружилась от счастья. Кто же мог подумать, что будет так больно?
— Ты не видела меня грубым или злым. Тебе бы точно не понравилось, — он закинул руку на спинку дивана.
Да уж. Куда грубее-то?
Я прислонилась к дивану и чуть опустила голову. Прохладно тут. Затем потянулась за водой. Этот гризли протянул мне бутылку. Я сделала несколько глотков, продолжая смотреть на его дорогие коричневые туфли.
Какую рассказать историю? В голове сразу стало пусто, как будто в жизни нет ничего интересного.
— Можно спросить? — я перевела взгляд на него.
— Так ты уже спросила, — он улыбнулся. — Ладно, жги, мышка.
Его лицо смягчилось. Он чаще улыбался, и его голос уже не казался таким грубым.
Но, если быть честной, я все еще нахожусь в каком-то кабинете, без телефона, непонятно где.
Очень хотелось его расположения. Ладно, я закрою глаза на свою новую кличку. Мышка… Ну почему сразу мышка?
Я обычная девушка, которая просто не хочет выглядеть вульгарно. Откуда вообще такая ассоциация?
— Как вас зовут? — я сложила руки в замок в ожидании ответа.
Он снова улыбнулся.
— А как ты меня уже назвала?
— Господин Моряк, — я произнесла это, и он снова басисто засмеялся.
— Зови меня просто Моряк, все так зовут, — он встал.
Теперь, вместо того чтобы вальяжно сидеть, он стоял, полусогнувшись, опираясь локтями на спинку дивана.
Странно обращаться к человеку по прозвищу. Мне интересно, как его зовут на самом деле.