— А чего он хотел, Лисия? Ты знаешь? И чего хотела ты от него?
Он шагнул к ней еще ближе, девушка опять попятилась.
— Чтобы вы отказались от брака с принцессой!
— И почему же твои новые друзья вдруг решили, что ради тебя я откажусь войти в королевское семейство? Ради наглой ведьмочки, преступившей закон?
Лисия затрепетала, глядя в его бешеные глаза. Повторить то, что говорила ей Далила, было страшно. Но молчать еще страшнее.
— Далила сказала… вы дорожите мной… раз учите магии. Ей вы не давали сохранить молодость… хотя были близки с ней. А меня сами учите. Они думали, вы пойдете на все, чтобы вернуть меня.
Верган криво усмехнулся. Он стоял спиной к камину, и тени от огня превращали его лицо в пугающую мрачную маску.
— Дорожу тобой? Какая проницательность. Поэтому ты поверила, что такая выходка сойдет тебе с рук?
Не поэтому. А потому что надеялась убежать.
Лисия потупила глаза, чтобы не выдать Вергану эту мысль. А в следующий миг он все же схватил ее за горло.
— А что я сделаю с тобой в наказание, твоя мертвая подружка не рассказала?
Лисия захрипела, пытаясь вдохнуть. Вцепилась в его руку в надежде оторвать от себя. Верган яростно встряхнул ее, а затем чуть ослабил хватку. Лисия выкрикнула в отчаянии, не думая ни о чем:
— А что вы сделаете? Запрете? Изнасилуете в очередной раз? Как будто вам нужны поводы для этого!
Вновь кривая усмешка исказила его разъяренное лицо.
— Кажется, ты сама хочешь такого наказания. Напрашиваешься. Будь по-твоему. Я и так слишком долго себя сдерживал. Жалел тебя, надеялся, однажды ты сделаешь это добровольно. Ты ведь знала, чего я хочу. Но тебе было плевать. Что ж, сегодня плевать мне, Лисия. Сегодня я возьму то, что хочу сам.
В одно мгновение Верган подхватил ее на руки, поднес к креслу, швырнул в него. Но не усадил, а перекинул поперек, так, что ноги девушки свесились с одного подлокотника, а голова — с другого. Встал над ее лицом, расстегнул ширинку.
Все, что происходило дальше, не могло привидеться Лисии даже в самом кошмарном сне. Верган обхватил ее голову руками и заставил открыть рот, придерживая за затылок. А потом опустился ей на лицо. Член вошел в горло.
Он принялся толкаться, грубо и жестко. Лисия кашляла и хрипела от сильнейших спазмов. А он даже не думал остановиться, хотя бы на секунду, дать ей глотнуть воздуху. Она задыхалась, руки и ноги судорожно задергались.
Верган продолжал стискивать ей голову и вбивать член в глотку отрывистыми, беспощадными движениями. У Лисии зазвенело в ушах. Глаза закатились. Она теряла сознание. И в этот момент он извергся в нее, не вынимая члена изо рта.
Лисия билась всем телом, захлебываясь и задыхаясь. Лишь кончив полностью, мужчина отпустил ее. Точнее, схватил за волосы и перевернул лицом. Лисия судорожно откашливалась. Она все еще не могла поверить, что не захлебнулась насмерть. Все эти бесконечные минуты она прожила как в агонии, за которой неминуемо придет смерть.
Верган рванул ее за плечо вверх. Швырнул на пол так, что девушка рухнула на четвереньки.
— Теперь так будет всегда. Каждый твой день будет начинаться с этого и заканчиваться этим. Само собой, никаких полетов и уроков магии не будет. Тебе сказали, я дорожу тобой? Да, Лисия, ты даже не представляешь насколько. Твоим чудо-ротиком. И буду пользоваться им так, как пожелаю. А теперь проваливай.
Глава 15
В следующие дни Лисия осознала, как хорошо ей жилось с Верганом раньше. Прямо как сыр в масле каталась. До похищения он учил ее магии, отпускал на свободу полетать. Мило беседовал — а насмешки, которые прежде жутко злили ее и выводили из себя, теперь казались невинным подтруниванием. Как они с подружками иногда подшучивали друг над дружкой.
Даже секс был не таким и ужасным. Он действительно стремился доставить ей удовольствие… и вполне успешно. Она страдала только от того, что он принудил ее изначально. И что всячески вытаскивал наружу и высмеивал ее застенчивость и девичью стыдливость. Но боли он не причинял… и даже всегда заботился о ее комфорте. Не то что сейчас.
Нет, он не стал ее бить или калечить. Далила отчасти оказалась права — он не причинил ей вреда. Ни разу не ударил. Но заставил в полной мере прочувствовать свое ничтожество, беспомощность, полную зависимость от него.
Теперь, когда Верган перестал с ней общаться по-человечески, разговаривать, задавать вопросы, слушать и отвечать на ее вопросы, Лисия в полной мере прочувствовала одиночество, изоляцию от всего живого.
Она старательно гнала от себя мысль — стоила ли жизнь Лейса того ада, в который она попала сейчас? Она запрещала себе жалеть, что согласилась помочь Далиле и вытащила ее сына. Жизнь священна. Верган убил бы его… а ее не убил. Но можно ли назвать жизнью ее нынешнее существование?