— Не совсем. Слегка изменил историю. Ее действительно нашли на захваченной пиратской шхуне. Запертую в клетку гигантскую самку варана. Ее предназначением было развлекать экипаж шхуны между рейдами. Матросы дразнили ее на безопасном расстоянии. Ей скармливали живьем захваченных пленников. Ну а пиратский чародей развлекался по-своему: сначала обучал человеческой речи, а потом начал эксперименты по приданию рептилии человеческого подобия.
Лисию перекорежило. Новая история Бакоты поразила ее настолько, что она даже не пыталась вырываться из объятий мужчины.
— Так это не ваш друг-маг изгалялся над ней?
— Смотря что ты называешь изгаляться. Он был на нашем военном корабле, который взял на абордаж ту шхуну. И заинтересовался диковинным созданием, испещренным следами вражеской магии. Капитан принимал решение: сбросить клетку за борт вместе с выжившими пиратами или забрать экзотическую тварь в Дайгар, передать в какой-нибудь цирк на потеху публике. Но маг захотел оставить варана себе. И он продолжил эксперименты по обращению неразумного существа в человека. А потом, как я и говорил, он получил важное назначение в ковене. Ему больше не хватало времени заниматься вараном. Он поинтересовался, не хочу ли я принять в дар его питомицу. И я согласился. Видишь ли, у меня сложный характер.
— Это я заметила, — буркнула девушка.
Маг хмыкнул.
— Хвала твоей наблюдательности. В силу моей личности и моих требований слугам крайне сложно уживаться со мной и удовлетворять мои потребности. Поэтому я довел до конца эксперименты предыдущих хозяев Бакоты и сделал из нее почти идеальную служанку. Почти — потому что увы, мне так и не удалось исключить полностью моменты, когда ее звериная ипостась выходит из-под контроля. Сегодня я введу ей магический код на самоуничтожение, если она еще раз попытается напасть на тебя. К сожалению, это неизбежная мера. В следующий раз меня может не оказаться рядом. Так что если тебе действительно жаль нашу Бакоту, постарайся больше не выводить ее из себя. Ты не пострадаешь, а она погибнет.
— С чего бы мне ее жалеть, — буркнула Лисия. — Будь на то моя воля, стерла бы с лица земли вашу башню. И с Бакотой, и с вами.
— Лукавишь, — усмехнулся Эрдан. — Стереть ты хочешь только меня. На Бакоте просто отыгрываешься. Да и то, если вдруг случится так, что я буду лежать раненый или больной, ты постараешься выходить даже меня. В силу своей сердобольности. А может и потому, что не захочешь лишаться удовольствия, которое я тебе доставляю.
— К бесам провалитесь со своим удовольствием! — выкрикнула Лисия.
И наконец попыталась вырваться из кольца мускулистых рук. Эрдан выпустил ее — но лишь на мгновение, чтобы удобнее было подхватить на руки.
— Пустите! — заверещала девушка.
Он перекинул ее через плечо, как плененную добычу, и понес вверх по лестнице.
— Ну уж нет. Не собираюсь дальше откладывать то, что обещал тебе вчера. Досадный инцидент с Бакотой и без того отвлек нас.
Лисия лягалась, молотила кулачками по спине Эрдана — но только отбивала их о его стальные мышцы. Удары были ему что комариные укусы.
Он дошел до библиотеки, ногой толкнул дверь, внес Лисию и бросил прямо в свое кресло. Не давая опомниться, молниеносными движениями растянул шнуровку и сорвал верх платья с плеч девушки.
А затем опустился перед креслом на колени и припал к ее груди, лаская поочередно соски губами и языком. Ее руки он завел за спину и крепко держал запястья, чтобы она не могла отбиваться.
— Да перестаньте же… не надо! — сдавленно лепетала она и беспомощно мотала головой из стороны в сторону, не в силах пошевелить другими частями тела.
Маг не отвечал, занятый ее нежно-бархатистыми сосками. Под его языком они напряглись, превратившись в твердые горошины. Протестующее бормотание вскоре смолкло. Теперь Лисия только напряженно дышала; периодически из груди вырывались короткие стоны возбуждения.
Эрдан отстранился и рванул девушку на себя, заставляя встать на ноги. Спустил платье ниже пояса, позволил ему соскользнуть по бедрам Лисии на пол. Затем толкнул ее обратно в кресло. Подошел, вновь опустился на колени, обхватил ее за талию и подтянул ближе так, что ягодицы оказались на краю кресла.
Он закинул ноги Лисии себе на плечи. А потом прильнул языком к ее влажным складочкам, лаская, щекоча, погружая язык внутрь. Лисия издала невнятный писк, который мог исходить как из протеста, так из возбуждения.
Так Эрдан продолжал несколько минут, чередуя темп и ритм ласк. То медленные долгие касания языком нежной кожицы, то быстрые, напористые, вдавливающие движения. Лисия обмякла в кресле, голова беспомощно откинулась на спинку, руки свисали на пол, больше не пытаясь ударить мужчину.